Она улыбнулась — не той улыбкой, которой одаривала агента «Дятла», а другой, очень странной. Затем прошептала:
— Мой Игнатушка сегодня будет в ударе на балу. Он не знает, что я сняла номер в гостинице прямо напротив его квартиры. Когда всё закончится, мы наконец-то увидимся. И пусть он только попробует привести шамотру с бала. Порежу…
В её голосе звучала такая убеждённость, что Сергей — единственный, кто стоял с ней рядом, не решился хоть что-то сказать в ответ. Ну нафиг. Переубедить ходячее безумие, когда оно абсолютно уверено в своей правоте? Это не его проблема, а того парня — Игната. Пусть сам разбирается.
Вальс «Амурские волны» разливался по залу Юсуповского дворца, пары кружили по начищенному до блеска паркету. Лиза скользила в объятиях студента Гранитного Института, считая про себя такты. Раз-два-три, раз-два-три. Её веер, прикреплённый тонкой цепочкой к запястью, мерно покачивался, как маятник, отсчитывающий время напрасного ожидания. Молодой человек что-то говорил ей — кажется, комплимент её рыжим волосам — но Лиза лишь рассеянно улыбалась, поглядывая поверх его плеча на входные двери. Только вот понимая уже, что напрасно.
В другом секторе зала Катерина вальсировала с Михаилом Орловским, сыном графа. Её лавандовое платье мелькало, как скромный полевой цветок среди оранжерейных роз. Михаил держался безупречно — три года при императорском дворе научили его правильно вести даму в танце. Лицо, слишком серьёзное для юноши двадцати лет, чуть смягчилось, когда Катерина что-то шепнула ему на ухо.
— Вы тоже прекрасно танцуете, — ответил он, выполняя особенно сложный поворот.
— Всё дело в партнёре, — произнесла Катерина с мягкостью, которая выгодно отличала её от большинства девушек.
Неподалёку от них, в самом центре, Софья Вишневская кружилась с курсантом из Гвардейского Училища. Сапфиры в её причёске красиво мерцали, а подол платья взлетал при поворотах, обнажая изящные туфельки. Гвардеец не сводил с неё глаз, ловя каждое движение, каждый взгляд и вздох, точь коллекционер, наблюдавший за редкой бабочкой.
— Позвольте заметить, — произнёс он, наклонившись к её уху, — вы затмеваете всех дам в этом зале.
— Вы озвучили очевидное, — хмыкнула Софья.
Он покраснел, сбившись с такта. Да она СТЕРВА во плоти! Но быстро восстановил ритм. Надо собраться. Подумаешь, самовлюбленная девица с эгом до самого неба. Главное — самому не ударить лицом в грязь. Софья же сдерживала улыбку. Мужчины — такие предсказуемые создания. А этот и вовсе слишком слаб. Бесхребетный. И это один из лучших курсантов гвардейского училища? Даже странно, почему она подумала сейчас о том, что Волков ведь худший в рейтинге. Глупый неофит. Но смог бы ответить ей со всей остроумностью, что так задевает её.
В стороне от танцующих пар принцесса Евдокия стояла в окружении придворных дам и офицеров. Всё также неподвижно, не смотря на десятки взглядов молодых людей, каждый из которых мечтал пригласить её на танец. Только вот, ни один не решался — слишком высок статус, слишком опасно ошибиться.
Евдокия наблюдала за кружащимися парами с надменностью, что появляется тогда, когда ты исключён из общего веселья не по своей воле. В голубых юных глазах таилось нетерпение. Да где его носит? Неужели посмел прогулять столь ЗНАМЕНАТЕЛЬНОЕ СОБЫТИЕ⁈ НА КОТОРОЕ ПРИШЛА ДАЖЕ ПРИНЦЕССА! Вот же, бестолочь. Да и вообще. Он ведь и на турнир опоздал. Чем он вообще все время занимается? И кто его родители? Почему-то всё новые и новые вопросы появлялись в голове Евдокии. Кто Волков, вообще, такой?
Виктория стояла в отдалении от танцпола, беседуя с секретаршей Марией. К ней приблизился пожилой мужчина в безупречно скроенном фраке — очередной из длинной череды потенциальных ухажёров.
— Виктория Александровна, — он галантно поклонился, — окажите честь этим старым костям. Один танец. И только.
Она улыбнулась — вежливо, но, при этом, сразу давая понять: просьба будет отклонена.
— Барон Литвинов, если бы не мои обязанности ректора, я бы с удовольствием. Но, увы, долг превыше удовольствий.
Барон понимающе кивнул и отступил с достоинством человека, привыкшего к отказам от красивых женщин. Виктория проводила его взглядом, в котором мелькнуло что-то похожее на сожаление — не о несостоявшемся танце, а о чём-то ином, личном.
— Бал почти на исходе, — заметила Мария.
— Да, — отозвалась Виктория с деланным безразличием. Сама же подумала: «А он так и не появился. Вероятно, у него были дела важнее. Но завтра…»
Тем временем Игнат Ковалёв кружил в танце юную Элеонору Морозову — хрупкое создание с фарфоровой кожей и испуганными глазами. Ей недавно исполнилось пятнадцать, и этот бал был её первым выходом в свет. Она смотрела на Игната — своего первого партнера снизу вверх, с трепетом, восхищением.