— С западной границы перебрасывают десять тысяч. Там сейчас более-менее спокойно, можем позволить себе ослабить один из участков.
— Десять тысяч… — задумчиво протянул Зверев.
— Это не всё. С юга идут ещё десять. Уже в пути, будут через неделю.
— Двадцать тысяч, — произнесла негромко Сидорова. — Плюс наши местные силы…
— Ещё пять тысяч из Москвы, — добавил Разин. — Император лично распорядился. Должны прибыть со дня на день.
— Ого! — Алфёров чуть не опрокинул рюмку. — Что за заварушка намечается!
— Взятие форта Дредноут было пощёчиной для британцев, — генерал поднялся из-за стола и подошёл к висящей на стене карте. — Они во что бы то ни стало возжелают выиграть следующее сражение. Вопрос престижа. Так что силы бросят соответствующие.
И ткнул пальцем в точку на карте:
— Как вы могли слышать, сражение скорее всего пройдёт именно здесь, в Долине Мёртвых Костей. Единственное место, где можно развернуть такие силы.
— Знатная же будет мясорубка, — мрачно заметил Громов.
— Именно. И наша задача — не только победить, но и сохранить как можно больше солдат. Иначе некому будет брать Стальной Рубеж, да и в целом отбивать обратно Север.
Все молчали, переваривая информацию. Естественно, масштаб грядущего сражения впечатлял. Поражал. На одном поле битвы сойдутся полсотни тысяч человек, дабы уничтожить друг друга. Эта битва, определённо, войдёт в историю человечества.
Генерал расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, из-за алкоголя становилось жарче:
— Теперь я хочу побеседовать с каждым из вас лично. Про ваши конкретные задачи. Но наедине. Галина, начнём с тебя. Иди за мной.
Куваева кивнула, поднялась и последовала за генералом в кабинет.
Остальные остались за столом.
— Ну что, — Алфёров потянулся за графином со Слезой Йети, — кто-нибудь ещё хочет выпить? А то что-то трезвым помирать не хочется.
— Наливай, — буркнула Сидорова, протянув рюмку.
— Мне тоже, — поставил рюмку Александр.
— Вот это по-нашему! — усмехнулся Алфёров.
— Ладно, мне тоже, — присоединился Зверев.
— Раз такая пьянка, то как ваш бывший командир, я не могу оставаться в стороне, — хмыкнул Громов и поставил свою рюмку к остальным, кои со сноровкой наполнял южанин.
Прошло минут пять.
Дверь кабинета открылась, и Куваева вышла в гостиную с непроницаемым лицом. Даже не поймёшь о чём говорила с Разиным. Просто пробасила:
— Алфёров, ты второй!
Тот фыркнул, поднимаясь:
— Обычно все женщины так и говорят. А они такие врушки, помни об этом, юный Александр!
— Иди уже, — тот отмахнулся и налил себе ещё «Слезы йети».
— Ты что, напиться решил? — удивлённо посмотрел на него Громов.
— Почему бы нет? — Санёк опрокинул рюмку. — Ох… Сегодня могу себе позволить. Да и, разве через несколько дней не Новый год? Так что просто начинаю праздновать.
На самом деле он просто решил напиться так сильно, чтобы поспать без еженочного просмотра кошмаров! Напиться прям до чёртиков! Ради отдыха! Решение, конечно, не совсем удачное, но решил воплотить его в жизнь, так сказать.
— А ведь точно… — Громов хлопнул себя по лбу. — Тридцать первое декабря же совсем на носу! Чёрт, в этой суете совсем забыл! Наливай!
И подставил рюмку.
Чокнулись, выпили.
Остальные тоже присоединилась:
— За Новый год! Чтоб дожить!
— Чтоб дожить!
Зверев задумчиво крутил опустевшую рюмку:
— Прошлый год встречал под Варшавой. Поляки фейерверки пускали, а мы думали — обстрел.
— А я в Севастополе была, — вспомнила Сидорова. — Турки как раз в полночь атаковать решили. Думали, мы все пьяные будем.
— И как?
— Половина была правда пьяная. Но всё равно отбились. — улыбнулась та. — Пьяный русский солдат страшнее демона.
Дверь кабинета открылась. Алфёров вышел с хитрой улыбкой:
— А чё эт вы без меня пьёте⁈ Непорядок!
Плюхнулся на стул, налил себе полную рюмку:
— Громов, твоя очередь!
Майор допил свою рюмку и направился к генералу.
— Вы тут про Новый год болтаете? — спросил Алфёров у остальных.
— Типа того, — кивнул Санёк, снова наполнив рюмки.
— Ого, да ты сегодня в ударе, капитан! — хмыкнул тамада.
— Есть такое.
— Александр, а как ты встречал Новый год? — спросил Зверев.
Тот на миг задумался.
«Как я встречал прошлый Новый год… Один. В старющем храме. В тишине и медитации. Когда достигаешь пика, теряешь вкус жизни. На тот момент я просто существовал, как сильнейшее существо планеты. Никакой суеты. Никакой беготни. Один вечный покой. Единственная радость в жизнь — женщины. Да, с ними не соскучишься, будучи даже бессмертным. Но помнится, последние годы, я всё же не выходил из храма. Еда была не нужна физически. Мир я посмотрел, при том пару раз. Прочитал тысячи книг. Единственное, что не успел сделать — наделать детишек. Может, если бы не смерть Евы, то всё было бы иначе, не знаю…»