— Ну-у-у, эти награды были ожидаемы, — пожимаю плечами. — Мы же их обсуждали перед заключением контракта.
— Верно, — усмехается тот. — Тогда что насчёт этого?
Открывает шкатулку, что стояла на столе. И вынимает…
Погоны.
На каждом по две большие звезды и две полоски.
Серьёзно?
— Александр Волков, — голос Разина вмиг становится официальным, — за проявленные мужество и героизм при взятии форта Дредноут, за умения в бою и личный вклад в победу, вы получаете звание подполковника.
Подвигает погоны ко мне.
Беру их, разглядываю. Тяжёлые. Настоящее серебро.
Встаю, вытягиваюсь по струнке.
— Служу Империи!
— Вольно, — машет Разин. — Садись. Мы ещё не закончили.
Сажусь обратно, держа погоны. Подполковник в восемнадцать. Для империи такое наверное неслыханно.
— Надеюсь, Абызову вы не обделили? — спрашиваю, кашлянув в кулак. Ну, а что? Переживаю! Она же тоже заслужила! Кстати, а северян награждал небось вождь Хальвдан?
— Магистр Абызова получила звание полковника, — кивает генерал с улыбкой. — Ещё на второй день после операции. Сейчас занята работой в форте. Слышал, ты приезжал сегодня?
— Да. Немного побеседовали.
Полковник? Абызова — полковник? То-то я думаю откуда это: «ТРЕБУЮ Волкова!». Уже входит в роль строгой офицерши, хе-х. Понятненько. Значит, в данный момент она старше меня по званию. Полковник Абызова и подполковник Волков. ПОДполковник. Под полковником. Чёрт, почему сразу такие пошлые ассоциации? «Под» полковником Абызовой… Так, прекратить!
— Что-то не так? — Разин приподнимает бровь, заметив моё замешательство.
— Нет, всё отлично. Просто осознаю масштаб произошедшего.
— Это правильно. От штрафника до подполковника за месяц. Звучит как нечто ненормальное. Даже для военного времени. Всё это лишь укрепит твой образ Ненормального практика.
Хмыкаю.
— Вам-то зачем подыгрывать моему прозвищу?
Тот ухмыляется:
— А ты подумай.
Кручу в пальцах погоны:
— Вариантов немало. Рекрутинг новобранцев на моём вдохновляющем примере. Поднятие дисциплины среди штрафников. Всеобщее заявление, что Ненормальному практику и в Чёрном Лебеде неплохо.
Разин смеётся:
— А тебе действительно у нас неплохо?
— Тут нужно подумать, — делаю задумчивый вид.
Генерал улыбается. Очевидно понимает, что я не собираюсь тут же подписывать пожизненный контракт, ещё и цену набиваю. И что? Могу себе позволить! Да и, забавно же.
— Ну, думай, — Разин кивает каким-то своим мыслям. — Этот контракт ты выполнил в полной мере, даже с излишком. Так что волен делать, что пожелаешь. Однако, как твой наниматель, хочу хотя бы примерно знать, что планируешь делать дальше? Неуж-то уехать на юга и бездельничать на пляже?
— А что, идея хорошая, — улыбаюсь. — Солнце, море, вино. Что ещё нужно для счастья?
Генерал не улыбается в ответ. Замолкает. Смотрит внимательно, взвешивает что-то. И начинает абсолютно ровным тоном, без эмоций:
— По данным захваченных пленных, в форте помимо боевого звена во главе с Элдричем, находился ещё один полноценный отряд «Львов». Элитное подразделение. Шесть магистров, один из них — второй ступени. Они должны были охранять вход в центральную башню.
Молчу. Жду продолжения.
Конечно, помню их. Каждого. Их эфириум. И как я после выкачки превратил их тела в неузнаваемое месиво из плоти и костей, чтобы никто ничего не понял.
— Мы не обнаружили их, — продолжает Разин всё тем же ровным тоном. — Ни живыми, ни мёртвыми. Никаких следов.
Делаю удивлённое лицо:
— Может, дезертировали?
Разин не моргает. Смотрит мне в глаза.
— Абызова в своём докладе написала, что никого не было на входе в башню. По её мнению, отряд «Львов» не успел занять позиции. А когда барьер был деактивирован, они поняли, что форт падёт, и отступили.
Он подвигается к столу:
— Ты тоже никого не видел на входе?
— Хоть наша Абызова вечно щеголяет в шлеме, но с обзором у неё всё в порядке, — пожимаю плечами. — Если она говорит, что никого не было — значит, не было.
Генерал кивает. Медленно. Задумчиво. Не совсем верит, но никаких доказательств не имеет. Неуж-то догадывается, что их прикончил я? Вряд ли. С теми способностями, что я показал на озере, всё равно бы оказался трупом против полноценного элитного отряда магистров.
Молчание затягивается.
Он смотрит на меня, я — на него.
Генерал глубоко вздыхает:
— Понятно. Битва в долине будет не ранее чем через три недели. Ты успеешь съездить в Петербург и вернуться. Если, конечно, посчитаешь, что спокойная жизнь на берегу моря не для тебя, Александр.