Его голос стал совсем тихим, перешёл в шёпот:
— Обычно такие… погибают от моих рук… — и он притих, вот-вот вырубаясь.
Корнелия замерла. Её губы всё ещё касались его шеи, и она придвинулась к его уху и прошептала:
— Но ты не убил меня… Почему?
Тот пробормотал, уже на грани сна:
— Потому что… хоть ты и чуток поехавшая… но мне стало любопытно… что ты ещё выкинешь… Ну и мордашка у тебя красивая… и грудь… хорошая грудь…
Тихий храп. Рука безвольно упала на одеяло.
Наследница Романовых-Распутиных несколько секунд сидела на нём сверху неподвижно, прильнув. Потом медленно подняла голову. На её лице расцветала улыбка. Не обычная, не радостная, а неправильная. Слишком широкая. Слишком яркая. Безумная.
— Значит, я тебе симпатична… — прошептала она, не моргая. Глаза же горели фиолетовым огнём. — Значит, ты меня помнишь… думаешь обо мне… Хочешь меня…
Она провела пальцами по его щеке. Медленно, нежно. Кончики тонких пальцев скользнул ниже, по шее, остановились на груди. Под ладонью билось его сердце. Ровно, спокойно.
— Мой милый, волчонок… — она прильнула к нему, как птичка, понюхала его волосы.
Как возбуждающе он пах…
Корнелия стянула с себя платье. Осталась в одном белье. Чёрном, кружевном, дорогом, толику прикрывающем необходимое. Легла рядом, прижалась всем телом, обвила его руками и ногами, как плющ дерево.
— Ты даже не представляешь, как долго я тебя искала, — шептала она ему на ухо. — Столько слежки. Столько ожидания. Столько мечтаний о том, что я с тобой сделаю… А ты возьми и напейся. Лишил меня удовольствия тебя соблазнить, как подобает…
Она укусила его за мочку уха. Юноша что-то пробормотал во сне и инстинктивно притянул её ближе.
— Но ничего, — продолжала шептать Корнелия. — У нас есть время. Вся ночь. И утро. И день. И вся жизнь, мой дорогой. Потому что теперь ты — мой. Навсегда. И однажды, я узнаю все твои секреты. Все до единого. А пока…
Она накрыла их обоих одеялом. За окном падал снег, в печке потрескивали угли. Голоса в зале таверны стихли — постояльцы разошлись по комнатам.
— Спи, мой милый. Утром ты проснёшься, и я буду первой, кого ты увидишь. И тогда… тогда начнётся самое интересное…
Глава 7
Просыпаюсь.
И первое, что чувствую — головная боль. Адская, раскалывающая, противная. Будто парочка тех самых вчерашних плачущих Йети били сейчас камнями по затылку и вискам. ИЗНУТРИ. В попытке выбраться на дневной свет.
Второе — тепло. ЧУЖОЕ. Кто-то лежит рядом?
Третье — запах. Лаванда? Явно что-то цветочное и дорогое.
Так, спокойно.
Не открывать глаза.
Сначала мысленно оценить ситуацию. Положение, в кое ПОПАЛ!
Итак.
Я точно лежу в своей кровати. Почему такой уверенный вывод? Ну так разве может во Вселенной существовать ДВЕ такие супер неудобные койки? Вряд ли. Может и могут, но не в одном же городке на севере. А потому теория вероятности на моей стороне — я в своей комнате в таверне Сонный Карп.
Едем дальше. Анализ просвечиваемости век. Да, звучит странно, но когда светло, то чувствуешь светопроницаемость в какой-то мере и, судя по ней, сейчас утро, часов девять-десять.
Пальцами аккуратно щупаю тело сбоку. Гладкая кожа, это бедро. Хм, не жируха, слава Богу. Да и вообще очень даже интересная на ощупь. Хорошо. Всё не так плохо, можно открывать глаза.
Приоткрываю один глаз. Потолок. Знакомые трещины на побелке. Да, я был прав. Дом, милый дом.
Но как же больно от света. Жмурюсь. Йети бунтуют — увидели, блин, пленники белый свет. Забили по вискам с новыми силами.
Ладно, хватит страдать. И мне и им. Время читерить.
Направляю духовную энергию по телу. Та течёт неохотно, тоже что ли с похмелья? Но всё же послушно начинает работу. Токсины выводятся, кровь очищается, мозг получает дополнительный кислород. Через пять секунд голова проясняется, боль отступает.
Ох. Намного лучше. Даже прикрываю снова глаза от наслаждения.
Б*Я!
На меня ложится рука. Женская. Тёплая. Нежная. Скользит по груди, останавливается на животе.
Глаза распахиваются сами собой. Снова смотрю в потолок, боясь повернуть голову.
Так! Я же вчера кого-то подцепил! Или меня подцепили⁈ Детали расплываются…
Память издевательски подбрасывает лишь обрывки: фиолетовые глаза, поцелуй, что-то про «лже-Игнатушку».
Нет.
Нет-нет-нет.
НЕТ.
ЭТО ЖЕ БЫЛИ ГЛЮКИ, ДА?
Чувствую как холодный пот выступает на лбу.
Вчерашняя незнакомка была как две капли воды похожа на ту безумную психопатку из Петербурга!
Корнелию.
Сглатываю. В горле пересохло, как в пустыне.