…
К закату становится понятно — до постоялого двора не добраться. Дорога петляет меж холмов с редколесьем, снег валит всё сильнее, а яки устали и едва тащатся.
Делать нечего. Останавливаюсь у лесополосы. Хорошее место — при опасности можно затеряться, а ещё тут не так дует ветер.
Спрыгиваю с облучка, принимаюсь распрягать яков. Мохнатые благодарно фыркают. Ещё бы. Половину дня и весь вечер в упряжке — устали.
Мои телохранители подъезжают ближе. Метров пятьдесят. И подходит капитан Воробьёв. Забавно если бы его звали Джек. Или Женя. Капитан Жека Воробьев. Да, такой себе каламбур, но других не припасено. Он оглядывает тёмный лес придирчивым взглядом.
— Здесь заночуете, подполковник?
— Выбора особо нет, — стаскиваю с повозки тюк с сеном. — До «Трёх медведей» ещё часов пять, а в темноте в такую метель все восемь.
— Согласен. Предлагаю расположиться рядом, — указывает капитан на своих коллег. — Так удобнее организовать периметр. Ну и, старший лейтенант Бугаева у нас отлично готовит. Если не возражаете, она приготовит ужин и на вас.
Горячее вместо сухого пайка? Заманчиво. Особенно если не нужно готовить самому. Не то чтобы не могу, просто настолько лень, что готов был просто пожевать вяленую оленину, запить вином и лечь спать. Порой я такой лодырь.
— Не возражаю. Только давайте без панибратства. Я рассчитывал провести эти дни в одиночестве и не хочу никаких светских бесед. Слишком утомляет.
Воробьёв кивает:
— Разумеется. Мы разобьём лагерь в тридцати метрах.
Сказано — сделано.
Через полчаса на поляне стояли два маленьких лагеря. У меня — повозка, костёр и натянутый брезент от снега. У них — аналогично, только народа побольше.
Кроме Воробьёва у костра суетился лейтенант Бурунов — коренастый парень лет двадцати пяти. Лысый, с крючковатым длинным носом и добрым взглядом. А вот у котелка, от которого исходил умопомрачительный запах, колдовала невысокая женщина лет тридцати пяти с короткими пшеничными волосами. Старший лейтенант Бугаева, как я понял.
— Подполковник! — она заметила мой прилипчивый взгляд к котелку и машет половником. — Готово! Идите ужинать!
Эх, всё-таки выманили голодного волка. Поднимаюсь и подхожу к их костру. Бурунов приветливо улыбается и протягивает миску с густым варевом.
— Вот, угощайтесь.
— Благодарю.
Беру чашку с ложкой. Нюхаю. Норм. Пробую. Вкусно. ОЧЕНЬ. Особенно в такую злую погодку! Мясо тает во рту, специи подобраны идеально.
— Отлично готовите, старший лейтенант.
— Семейный рецепт, — Бугаева точно польщена. — Прадед был походным поваром у генерала Морозова.
— Понятно.
Едим в тишине какое-то время. Потом Бурунов, что всё время ёрзал на тюке сена, не выдерживает:
— Подполковник, разрешите задать вопрос?
— Задавай, — бурчу и продолжаю есть.
Он похоже обрадовался возможности спросить что-то? Даже не знаю о чём? Наверное об операции в форте.
— Это правда, что вы учились всего на первом курсе академии, перед тем как попасть в штрафной батальон?
Оу. Неожиданный вопрос.
— Правда.
— Здорово! — восхищается паренёк.
Только что тут такого здоровского? Не будь я убер-убийцей из другого мира, то обычный юнец на моём месте просто загубил бы свою жизнь. И скорее всего погиб бы ещё в первую ночь, когда на северный пост напали северяне. Или, вообще, по дороге на фронт.
Бугаева подливает мне ещё похлёбки:
— А я слышала, что вы победили на турнире академий. И дуэлировали с Наумовым из Гвардейского училища. Он же считается гением вашего поколения.
— И сразили Молотова из Гранитного института! — эмоционально кивает Бурунов. — Мой младший двоюродный брат там учится, говорит, Молотов был непобедим среди курсантов.
Пожимаю плечами:
— Они действительно были хороши. Очень. Просто в тот день удача была на моей стороне.
— Удача… — Воробьёв улыбается, бросает на меня пытливый взгляд. — Говорят, вы использовали нестандартный подход в каждом поединке. Что даже архимагистр Воронцов впечатлился. Так вас и прозвали Ненормальным практиком.
— Слухи преувеличены. Я всего-то импровизировал. Когда ты слабее противника по эфирной мощи, приходится думать и действовать неординарно.