Но сначала свяжусь с бабушкой. Не могу же явиться к ней домой с таким эскортом. Лучше встретимся где-нибудь в людном месте — на рынке или в парке. Там безопаснее, и хвосты не смогут подойти близко.
Стук в дверь прерывает размышления. Никакой грубости, вежливый, аккуратный стук прислуги.
— Да?
— Завтрак в номер, господин офицер? — раздаётся знакомый женский голос. Вчерашняя служанка.
Открываю дверь. Она стоит с подносом, на коем дымится кофейник и лежат свежие булочки. Мило улыбается, чуть наклонив голову. Симпатичная, теперь при утреннем свете видно получше веснушки на носу, карие глаза с золотыми искорками, русые волосы аккуратно убраны под белый чепец.
— Спасибо, милая, но я уезжаю, — улыбаюсь в ответ. — Обойдусь без завтрака. Дела.
Она чуть краснеет, очевидно каплю разочарована. Наверное, надеялась поболтать с молодым служивым. Девушки любопытные в этом плане.
— Как скажете, — она кивнула и заглянула мне в глаза. — Приятного дня. И… возвращайтесь к нам, если будет нужда.
В последней фразе явный подтекст. Мол, не только номер сдадут, но и другие услуги возможны. А может, просто моё воображение восемнадцать плюс.
— Непременно, — киваю. — Вы очень любезны. Благодарю.
Закрываю дверь.
Застёгиваю крючки на плаще, проверяю, на месте ли документы во внутреннем кармане. Новенькое удостоверение подполковника, баронская грамота, назначение в действующую армию. Бумажки, кои делают меня важной персоной. Похоже в любой Российской Империи параллельного мира без бумажек никак.
Хватаю потрёпанный кожаный саквояж со скромным имуществом. Сменное белье, бритвенный прибор, который так и не распаковал, запасные портянки, фляга. Богатство, блин.
Последний раз оглядываю номер. Ничего не забыл? Проверяю под кроватью — нет. В ванной — чисто. Вроде всё.
Выхожу в коридор. Чистота. Две сотрудницы убирают соседние номера. Прохожу мимо. Спускаюсь по лестнице. Перила отполированы тысячами рук до блеска. На стенах — свежие гравюры с видами Петербурга.
В холле светло. И тихо. Ночные гуляки давно разошлись спать, а приличные люди ещё не спустились к завтраку. Такое вот утро пятницы.
Только портье за стойкой читает записи, проводя пальцем над регистрационной книгой. Пожилой мужчина в дорогом сюртуке. С пышными седыми усами, точь Якубович.
Подхожу к стойке, деликатно кашляю.
— А? Что? — портье вздрагивает. — Ах, господин офицер! Выезжаете?
— Нет. Просто отъеду, но вернусь. Так что вот плата за следующие сутки, — и кладу на стойку деньги.
— О, значит понравилось у нас. Это хорошо. Всегда приятно, когда гости продлевают номер. Сейчас отметим, — кивнул старый и сделал запись в регистрационной книге.
На самом деле, я не собираюсь возвращаться. В планах запутать наблюдателей. Наверняка, они захотят пробить информацию на сколько дней я заехал сюда. Узнают, что останусь ещё на сутки, поэтому когда потеряют мой след в городе, а я собираюсь сбросить их с хвоста, вернутся сюда и будут ждать. А там уже и решу, стоит ли воспользоваться этим или же просто забить.
— И ещё, мне нужна услуга. — ловлю взгляд портье.
— Слушаю вас.
Достаю из кармана пятирублёвую бумажку, кладу на стойку:
— Нужно отправить письмо. С курьером.
Тот оживляется, деньги исчезают в его кармане с завидной сноровкой:
— Конечно, господин. У нас есть надёжные курьеры. Сейчас подготовлю чернила и бумагу с конвертом.
Киваю.
Он рыскает в столе. Вскоре передаёт необходимое.
Беру лист бумаги, быстро черкаю записку:
«Бабуля, вернулся в Петербург. Прости, к тебе приехать пока не могу — объясню при встрече. Не могла бы ты прибыть в блинную „У Семёныча“ на ярмарке? Буду ждать к 17:00. Если не сможешь — завтра приеду сам. С любовью, А.»
Запечатываю, отдаю портье:
— Вот, держите. Адрес на обороте. И постарайтесь передать до обеда.
— Будет исполнено!
Выхожу на улицу. Минус десять по ощущениям. После северных минус тридцати пяти — курорт. Небо серое. Впереди по улице раскатывают экипажи. Город проснулся. Прохожу мимо припаркованных карет, киваю дворникам, что при виде гостя их заведения уважительно кивнули.
И замечаю — прямо у входа стоит карета, что отличается от соседних. Чёрная, добротная, без гербов. Рядом двое мужчин в тёмных серых шинелях. Явно не местные зеваки.
Первый — невысокий, в круглых очках, с кожаной папкой под мышкой, завидев меня, решительно двигается навстречу. Вид у него официальный, как у налогового инспектора. Или гробовщика. Что в принципе из похожей оперы.