Молчу.
— Ты — последний из рода Северовых, Саша, — она смотрит мне в глаза. — Законный наследник княжеского титула. Хоть самого княжества больше и нет.
— Подожди, значит, получается, я князь. Князь несуществующего княжества? Типа король без королевства?
— По праву рождения — да. Ты — князь Александр Дмитриевич Северов.
Смотрю на неё — серьёзное лицо, никакого намёка на шутку. Потом на Марьяну, которая торжественно кивает, дескать всё правда, ваше сиятельство.
И начинаю смеяться.
Тихо сначала, потом громче. Хохочу, не могу остановиться. До слёз.
— Саша? — бабушка тревожно наклоняется ко мне. — Внучок, что с тобой?
— Прости, бабуль, — вытираю слёзы, всё ещё посмеиваясь. — Просто… это же полный абсурд. Я и князь Севера?
— Это не смешно, — она хмурится, поджимает тонкие губы.
— Да ладно тебе, ба, очень даже смешно, — всё ещё улыбаюсь. — Уже представляю, как генерал Разин обалдеет, когда узнает. «Ваше сиятельство, извольте почистить вам сапоги!» А вождь Хальвдан вообще в осадок выпадет.
Но смех постепенно затихает. Потому что вижу — бабуля-то не шутит. Это правда. Всё правда.
Чёрт.
Серьёзно, что ли? Я реально князь ныне несуществующего княжества? Это как выиграть джекпот в лотерею, но потом узнать, что вообще-то произошла ошибочка, но вот вам утешительный приз в виде микроволновки! Пздц.
— Почему ты скрывала? — говорю уже серьёзно. — Все эти годы.
Она опускает взгляд на свои руки:
— Враги рода Северовых ещё живы, Саша. Те, кто предал княжество изнутри. Кто впустил британские войска. Кто убил твоих родителей. Если бы они узнали, что наследник жив…
— Меня бы прикончили. Понимаю.
— Или использовали бы. Как знамя для новой смуты. Как марионетку для своих игр. И бросили бы в мясорубку ради своих целей.
Логично. Жестоко, но логично. Живой наследник — это символ. А символы в политике — разменная монета.
— А Марьяна? — киваю на женщину у двери. — Кто она?
— Марьяна Петровская. Камеристка твоей матери, княгини Екатерины. Одна из немногих, кто остался предан после падения. Она помогла мне вывезти тебя.
Смотрю на ту новым взглядом. Эта женщина спасала меня? Вернее прошлого Сашку? Рисковала жизнью ради младенца?
Она ловит мой взгляд, чуть склоняет голову:
— Для меня большая честь служить вам, ваше сиятельство.
— Не надо, — морщусь. Кабздец. Чувствую себя чудовищем. А ей сейчас какого? Что её трогал пи*дюк, якобы ещё и князек. Н-да уж. Это беспокоит даже больше чем то, что я — князь Севера. — Никаких «сиятельств», Марьяна. Для вас просто Александр. Или Саша.
— Как прикажете… Александр, — она кивает ещё раз.
Никакого недовольства или возмущения в голосе, от чего на душе ещё более паршиво. Ещё и палец ей сломал. Ладно. Надо будет как-то загладить вину. Загладить. Но не так! Не пальцами. Боже. Отворачиваюсь к бабуле.
— Это… И сколько ещё таких «верных»? Тех, кто знает правду?
Та задумывается, будто мысленно подсчитывает:
— Кто помнит присягу и готов действовать человек двести, может, триста. Разбросаны по всей империи — кто в армии служит, кто торговлей занимается, кто на севере осел.
— Триста? — хмыкаю, кивая. — Неплохо для мёртвого княжества.
— Это только верхушка, — вступает в разговор Марьяна. О, только не это, стой в сторонке и не смотри мне так в глаза. — Есть ещё их семьи, ваше сиятельство. Дети, внуки, племянники. Те, кто помнит старые времена по рассказам. И целые деревни на севере, где до сих пор молятся за здравие князей Северовых. Не знают, что вы живы, но надеются.
— Сколько всего? Если прикинуть?
Бабушка пожимает плечами:
— Если считать всех, кто может откликнуться на призыв законного князя? Тысяч семь, может, десять. Но это разрозненные люди, не армия. Крестьяне, ремесленники, мелкие торговцы. Есть несколько офицеров в армии, пара чиновников средней руки…
— И некоторые из старой гвардии сохранили влияние, — добавляет Марьяна. — Полковник Морозов, например. Официально командует гарнизоном в Пскове. Его полк полностью из северян. Восемьсот штыков, готовых явиться по первому зову.
— Восемьсот солдат? — это уже что-то. — И он знает обо мне?
— Нет. Знает только, что где-то есть наследник. Ждёт знака.
— И это не всё, — бабушка начинает вспоминать остальных крупных шишек. — Купец Трофимов контролирует половину речных перевозок на севере — у него своя флотилия, команды верные. Графиня Шувалова — официально нейтральна, но её покойная мать была из рода Северовых. У неё поместье, своя гвардия, человек триста. Барон Халов…