— Хорошо. Я встречусь с вашим советом. И вот что им скажу: месть — будет. Я лично найду предателей. И убью их. Медленно и мучительно. Это моё обещание. — Беру перстень. — Но поднимать восстание внутри Нью-Норфолка, когда империя уже начала кампанию? Где совет был раньше до зимней кампании? Да и собственно, я не стал бы вести людей на самоубийственную войну за клочок земли и год назад, и два. Не те силы. Княжество мертво, так пусть живёт его народ.
Обе — и Вера Николаевна и Марьяна молча слушали. И теперь задумались.
— Месть — это тоже долг чести, — тихо говорит Марьяна.
— Нет, — качаю головой. — Это личное. Они убили людей, которые дали мне жизнь. А я убью их. Простой баланс Вселенной без высоких материй. — Кладу перстень во внутренний карман: — Но займусь этим позже. Как придёт нужное время.
Бабушка смотрит на меня и с грустью и гордостью.
— Ты вырос, Сашенька. Стал жёстким. Холодным.
— Война, бабуль. Она всех делает такими. Жёсткими или мёртвыми. Я выбрал первое.
Она печально качает головой:
— Расскажи. Что с тобой произошло за этот месяц? В письме ты написал так скупо. Только «жив-здоров, не волноваться».
— Ох, это долгая история, бабуль. Боюсь, Семёныч замёрзнет снаружи.
— Он уже наверняка где-то пьёт в кабаке. Рассказывай. У нас есть время. До вечера ещё далеко. — она взглянула на помощницу. — Марьян, принеси свежего чаю. И блинов — раз уж мы оккупировали заведение.
Следующий час прошёл в рассказах. В общих чертах, без кровавых подробностей. Про штрафбат, где за неделю из рядового стал сержантом — просто потому что выжил дольше остальных. Про операцию в форте Дредноут, дескать героически прорывались, многие погибли, мне повезло. Про то, как Разин сделал меня подполковником.
— Подполковник в восемнадцать лет, впервые такое вижу, — бабушка делает очередной глоток чая.
— Да. Ещё поместье в Сочи дали, и сорок гектар виноградников. Ну и, здесь, в Петербурге, дом на Васильевском острове. Трёхэтажный особняк покойного купца Моргунова. Плюс баронский титул в нагрузку.
Она молчит, обдумывая. Потом тихо произносит:
— Империя просто так не разбрасывается наградами.
— Понимаю, — пожимаю плечами. — Всё знакомый генерал, с которым сотрудничаю.
— Будь осторожен. Так или иначе, твоё стремительное возвышение не сулит ничем хорошим. Сверху обратят внимание. Причём далеко не друзья. Высшие чины не любят выскочек. Будут копать, искать компромат, вставлять палки в колёса.
— Знаю, бабуль. Но волков бояться — в лес не ходить, — улыбаюсь. — Поверь, меня не пугают люди с верхних, скажем так, позиций. Да и покровители есть. Генерал Разин. Да и архимагистр Воронцов проявляет интерес.
— Воронцов? — она напрягается. — Он опасен, Саша. Очень опасен. Этот человек играет людьми, как пешками.
— Знаю. Но мы не враги. Пока что. Завтра пригласил меня посетить мероприятие, что устраивает принц Виктор.
— Бал? — спрашивает уже Марьяна. — Это опасно.
— Да, — обрываю её. — Но я всё равно собираюсь посетить его.
Не буду же я им рассказывать, что не хочу упускать данную возможность развеять все мифические слухи вокруг собственной персоны и предстать просто пареньком, которому банально повезло.
Бабушка задумчиво кивает:
— Ты уже взрослый, не мне тебя останавливать, когда ты через столько всего прошёл. Но будь готов — там могут быть те, кто знал твоих родителей. Фамильное сходство, сам понимаешь.
— Буду осторожен. И, кстати, об осторожности. Я хочу, чтобы ты уехала в Сочи. Поместье оформлено. Ты вписана как вторая владелица.
— Но, внучок, — теряется та. — Как я могу покинуть Петербург?
— Да просто, собрать вещи и уехать, — пожимаю плечами. — Не навсегда же. Ради твоей безопасности. А как разберусь тут с делами, приеду и заберу тебя обратно. Если ещё захочешь вернуться, — и улыбаюсь, понимая, что бабуле ведь может там и понравиться. — Но это завтра. Сегодня едем в новое поместье, что задарил Разин. Я там ещё не был — только ключи получил сегодня в канцелярии, даже не распаковывал. Так что собирайтесь, едем в новый дом. В конце концов, когда ещё мы нормально поговорим? Я послезавтра на фронт, ты на юг… Месяцы не увидимся.
Бабушка переглядывается с Марьяной — молчаливый диалог, который женщины умеют вести одними взглядами. Та кивает, мол, не против.
— Кстати, Марьяна, — поворачиваюсь к той. — Раз уж мы будем в поместье, собери этот ваш тайный совет. Но не сегодня. Сегодня люди вряд ли успеют собраться. Завтра утром, часам к восьми. Пусть придут, выслушают мой ответ официально. Чтобы потом не было кривотолков.