— Я… я не вовремя? — она краснеет, опускает взгляд.
— Как раз собирался медитировать, — усмехаюсь, откидываясь на локти. — Но если у тебя есть время, я не прочь помедитировать вместе. Знаю пару особых техник для двоих. Довольно расслабляющие.
Она становится пунцовой. Настолько, что начинаю беспокоиться о её кровяном давлении.
— Я… у меня! У меня работа! — выпаливает. — То есть, у меня много работы! И у тебя тоже, наверное!
Милая девица. Влюбилась по уши и не знает, что с этим делать. Если бы она только знала, в какого монстра влюбилась — бежала бы без оглядки.
— Расслабься, — говорю мягче. — Я шучу. Что случилось?
Та выдыхает, немного успокаивается:
— Пришёл посыльный. С форта. От магистра Абызовой.
Приподнимаю бровь. Абызова? Интересно. Неделю не виделись, и вдруг — посыльный.
— И?
— Она просит… нет, требует твоего присутствия. Срочно. Сказала, что-то с барьером. Критическая ситуация.
Критическая ситуация с барьером? Чёрт. А я думал, у меня будет свободный день. Конечно. Спокойные дни — прерогатива обычных людей, а не «Ненормальных практиков».
Вздыхаю. Долго. Театрально. Так, чтобы Мари поняла всю глубину моего страдания.
— И где этот посыльный?
— Ждёт внизу. Сказал, что повозка готова.
— Повозка? — фыркаю. — Как мило. Абызова прислала за мной транспорт. Чувствую себя теперь важной шишкой.
Встаю, снова натягиваю сапоги. Мари наблюдает за этим процессом с вниманием, будто совершаю какой-то сакральный ритуал.
— Видимо, мои выходные окончательно закончились, — бормочу, заправляя штанину в левый сапог. — Хотя не успели толком начаться, как же бесит.
Застёгиваю пояс, затем панцирь. Беру плащ, набрасываю на плечи.
Вот только интересно. Чем Абызова собирается расплачиваться за такой вызов средь бела дня? Я же свободный человек. И капитан, между прочим. Мои услуги стоят дорого. Она же в курсе?
Мари всё ещё стоит в дверях, переминается.
— Ты надолго? — бормочет она, снова краснея.
Подхожу к ней, останавливаюсь совсем близко. Она поднимает голову, смотрит мне в глаза. Во взгляде столько смущения.
— Не знаю, — говорю с улыбкой и подмигиваю. — Кстати, спасибо, что поднялась предупредить. Могла бы самого посыльного отправить.
— Не за что… — и улыбается. Робко, но искренне.
Прохожу мимо неё, на секунду останавливаюсь:
— Скорее всего, вернусь поздно. Генерал пригласил на ужин.
— Поняла, — кивает та. — Я… я могу подождать. Если хочешь. Принести потом что-нибудь поесть. Или выпить. Или просто…
— Посмотрим, — киваю и выхожу в коридор.
Не хочу давать ей ложную надежду. Но и отталкивать грубо тоже не вариант. Надо бы помягче. Она — хорошая девочка. Просто не для меня.
Спускаюсь вниз. Армрестлинг в самом разгаре — здоровенный северянин против не менее крупного имперца. Судя по красным лицам обоих, борьба идёт на равных. Вокруг столпились зеваки, делают ставки.
— Десять медяков на Роло!
— Двадцать на нашего!
У выхода ждёт посыльный. Молодой парень в серой форме вспомогательных частей. Увидев меня, вытягивается:
— Капитан Волков! Магистр Абызова срочно требует вашего присутствия!
— Прямо требует? — приподнимаю бровь.
— Простите, капитан. Она сказала именно так.
Представляю. Абызова и её механический голос. «Требую присутствия капитана Волкова». Звучит как вызов в суд. Или того хуже.
— Что именно случилось с барьером?
— Не могу знать, капитан. Сказала только, что критическая ситуация и вы нужны, так как отличный специалист по контурам.
Специалист по контурам значит. Ну да, неудивительно. После того трюка в башне, когда перенастроил британскую систему, Абызова наверняка решила, что я гений контурного дела. Хотя на самом деле ничего особенного и не сделал, просто немного поимпровизировал.
— Ладно, — киваю. — Идём.
— Есть!
Выходим на улицу. Повозка припаркована прямо у входа. Военная, крепкая, на рессорах, с эмблемой инженерных войск. Внутри даже есть печка, судя по дымоходу.
Забираюсь внутрь, устраиваюсь на деревянной лавке. Посыльный следом, после чего стучит по борту, сигнализируя вознице, и повозка трогается.
Интересно, что там Абызова натворила с барьером? Зная её подход, наверняка попыталась усилить мощность, пока что-нибудь не сломалось.
За окном проплывает Морозный Клык. Улицы забиты народом — северяне, имперцы, освобождённые жители, торговцы. Все пытаются жить дальше, несмотря на пришедшую войну. Проезжаем мимо того самого «Пьяного медведя». Таверна выглядит солидно. Целых три этажа, первый — каменный, тут и здоровенная вывеска с изображением косолапого с кружкой. Завтра пойдём туда с девочками. Если доживу. Мало ли?