– Мне сообщили о том, что назначение на ваше трудоустройство отсутствует, – выдал он сухим и монотонным голосом. – Кроме того, мне сообщили, что вы смели усомниться в Системе.
– Это не совсем так… – попытался оправдаться я, но девушка шикнула в мою сторону.
– Что же мы имеем по итогу? – он раскрыл небольшую папку, которую принес с собой. – Никаких записей о вас в управление Города не поступало. Ваши документы недействительны, ваша личность и ваше прошлое подвергнуты сомнению. Все, кем вы были и чем занимались – все это фикция, не подтверждённая ни одним документом.
– То есть как это? – я с удивлением посмотрел на старика. – Позвольте возразить…
– Вы ненужный человек, мистер Коул. Вы будете ликвидированы в ближайшее время.
С этими словами он поставил печать на папку, которую держал в руках, и передал ее подошедшей девушке.
– Но постойте, здесь нужно разобраться! – не унимался я.
– Мистер Коул, поверьте, комиссия тщательнейшим образом рассмотрела вашу ситуацию, – старик не спеша поднялся со своего места. – Вы можете быть свободны.
– Что? – я с надеждой посмотрел в его морщинистое лицо. – Как же мне быть? Куда идти?
– С этого момента вы никто, мистер Коул. Документы на вашу ликвидацию будут подготовлены в скором времени, вас уведомят и произведут соответствующую операцию.
После этих слов старик удалился. Девушка абсолютно молча смерила меня взглядом и удалилась вслед за своим начальником.
Я остался один в огромном, пустом, накуренном помещении.
Глава 2.
Выйдя на улицу, я растерялся. В какую сторону следует двигаться теперь? Чем заниматься? К кому обратиться за помощью? Мне было совершенно непонятно, как должен существовать никому ненужный человек.
Слова этого высохшего старика до сих пор эхом раздаются в моей голове, звучат как раскаты грома.
Ненужный человек. Никчемное, обреченное на вечные гонения создание. Почему именно мне уготована такая участь? Как скоро за мной явится палач и приведёт приказ о ликвидации в исполнение? Внутри меня зарождался страх, который креп все сильнее с каждой новой секундой.
Потом я побежал. Побежал, что есть силы. Несся прямо по улице, совершенно не обращая внимания на происходящее вокруг. Спотыкался, сталкивался с прохожими, но неустанно продолжал свой бег, как самый настоящий преступник, желающий спрятаться от преследователей. А разве меня кто-нибудь преследовал, подумаете вы? Конечно. Моим преследователем была Система, безжалостная и беспощадная. Она всюду, в каждом окне, в каждом лице, в дуновении ветра и блике солнечных лучей. Она в головах и умах любого гражданина, впиталась, как зараза, с самого детства и, укрепившись за все эти годы, стала самой жизнью.
Добежав до конца квартала, я прислонился к стене и жадными глотками принялся поглощать в себя пропитанный гарью воздух. Некоторые люди смотрели на меня с каким-то отвращением, боязнью, но по большей части с обыкновенным безразличием. Они просто шли по своим делам, совершенно не задумываясь о причине моего поведения.
Отдышавшись, я поправил костюм, шляпу и, заприметив кафе на другой стороне улицы, торопливыми шагами направился к нему.
В помещении играла легкая непринужденная музыка. Настенные часы показывали три часа дня. Обеденный перерыв у большей части рабочего класса уже давно закончился, поэтому за столиками никого не было.
Я прошел через весь зал и расположился в самом его конце. В кармане пиджака нашел отложенную на черный день заначку в виде двадцатидолларовой купюры. Через некоторое время ко мне подошла официантка.
– Что будете заказывать, сэр? – произнесла она, смерив меня надменным взглядом.
– Мне, пожалуйста, кофе и кусок яблочного пирога.
– У вас перерыв, сэр?
– Простите?
– У вас обеденный перерыв, сэр? Во время обеденного перерыва мы принимаем талоны, – она посмотрела на меня так, будто разговаривала с умалишенным, не понимающим очевидных вещей.
– Нет. Я совсем недавно в Городе. Еще не заступил на службу, – соврал я.
– Понятно. В таком случае заказ обойдется вам в пять долларов.
– Хорошо.
Официантка удалилась.
Я уставился в отдраенное до блеска окно и задумался.
Внезапно мне захотелось оказаться в другом месте, на другой планете, в другой вселенной. Оказаться там, вдали от всей этой суеты, от этих проблем и забот. Захотелось не быть мишенью, а быть, как и прежде, частью общества, его звеном, непосредственным участником событий. Почему-то от подобных мыслей на глазах выступили слезы, я зажмурился, пытаясь прогнать всю эту чушь из своей головы.