— Мари, — на выдохе произносит Хосе. Длинный и худой как жердь, он, надо признать, отлично смотрится рядом с такой же костлявой Марией.
Дальше следует то, чего я совсем не ожидал:
— Любовь моя.
Я едва сдерживаю рвущийся наружу кашель. Теперь понятно, отчего Карлотта весь вечер ко мне липла: она давно в курсе интрижки мужа. Хорошо, что Риччи встретил свою Эмилию, иначе ему пришлось бы жениться на этой сучке. Я, может, неидеальный младший брат, но несчастья Ричарду не желал никогда.
— Меня сейчас стошнит. — Не сразу понимаю, что говорю это вслух.
К счастью, парочка слишком увлечена друг другом, чтобы что-либо заметить.
Рози шикает на меня, чтобы я был потише, будто какое-то время назад она точно так же не наблюдала из этого самого места за мной. Но если ей удалось прервать то, что намечалось, то Хосе и Мария останавливаться явно не собираются.
Они приваливаются к ближайшему дереву с достаточно крепким стволом и начинают обнажаться. Вот показывается крошечная грудь Марии и слышится бряцание ремня Хосе. Скажу честно, я в жизни видел и участвовал во всяком, но конкретно в этом фильме для взрослых участвовать у меня нет ни малейшего желания.
— Они сейчас займутся сексом, — как будто не веря своим глазам, выдыхает Рози.
— Вижу, — ворчу я, и тут мне в голову приходит идея. — Повторяй за мной.
— Что?
Я поднимаюсь на ноги и тяну девушку за собой. Мы все еще за памятником — нас не видно, но я собираюсь сделать так, чтобы было очень и очень слышно. Дарю все еще ничего не понимающей Рози ободряющую улыбку и затем издаю громкий, отчетливый стон. Чтобы ни у кого в радиусе трехсот футов не было сомнений, чем мы здесь занимаемся.
Когда Рози понимает, что я делаю, она заговорщически улыбается и выдает:
— О да, Уильям, давай сильнее!
Мария и Хосе наконец осознают, что не одни в своих желаниях. Оба тут же меняются в лице и начинают судорожно приводить себя в порядок.
— Да, Рози, детка, ты такая узкая.
Эту мою фразу девушка сопровождает таким эротичным стоном, что у меня вновь встает.
К счастью, в этот момент горе-любовники уже улепетывают со всех ног. Когда они исчезают за поворотом, нас наконец прорывает. Я смеюсь так, как не смеялся уже давно. Как не смеялся, кажется, никогда.
— А с тобой весело, цветочница, — говорю я, вытирая выступившие от смеха слезы.
Она тут же перестает смеяться, ее взгляд становится серьезным. Она протягивает руку с раскрытой ладонью.
— Телефон.
— И не подумаю.
— Это моя частная собственность, — настаивает Рози.
— Ты снимала мою частную жизнь, — парирую я. — Вы, журналисты, такие жалкие, что вам все время нужно все добывать обманом. Нет бы заняться каким-нибудь достойным трудом. Я не знаю, учить детей или лечить животных. Но нет, вы все время суете свои длинные носы, куда не просят.
Я злю ее намеренно, чтобы как-то остыть самому и подавить в себе желание ее поцеловать.
— Да пошел ты.
— Уже тыкаешь младшему принцу? — притворно ужасаюсь.
— Козел.
— Это почему?
— Потому что готов трахать все, что движется. Зачем ты целовался с замужней женщиной?
— Так ты все-таки признаешь, что что-то видела?
Рози тычет пальцем мне в грудь.
— Я презираю таких, как ты. Богатеньких бездельников, которым не нужно думать о том, чем платить по счетам завтра. Тебе вечно скучно, тебя ничем не удивить. Секс, алкоголь — уже ничего не приносит прежних ощущений, правда? Что дальше? Попробуешь какие-нибудь запрещенные вещества? Или уже попробовал?
— Думаешь, так тебе все и выложу? — Я начинаю терять терпение. — Расскажу все маленькой пронырливой журналисточке? Может, фото еще сделаем? Как я хлещу вискарь прямо из горла. Лучше голым.
Осознание пощечины приходит позднее удара.
— Иди ты.
И она уходит вместе со своим телефоном и отснятым компроматом. Но я почему-то не хочу ее останавливать.
Наконец-то в моей жизни начинает происходит что-то интересное.
4. РОЗИ
— Рози-и-и, подъем!
Голос подруги доносится до меня сквозь какую-то пелену. Не сразу доходит, кто меня зовет и чего этот несчастный самоубийца хочет.
— Елена? — сонно бормочу я, перекатываюсь на бок и накрываю голову подушкой.
— Ну уж нет, подруга. — Елена принимается отрывать от меня подушку, но я держусь за нее мертвой хваткой. — Если не встанешь, пеняй на себя. Там к тебе этот, юрист пришел.
Сон как рукой снимает. Я распахиваю глаза, слетаю с кровати и хватаю висящие на спинке стула джинсы.
— Изо рта пахнет? — Я дую на Елену, отчего она морщит свой прелестный носик.