— Не фиалками, — заключает она.
Приходится судорожно нестись в ванную за зубной щеткой. При этом я пытаюсь пятерней расчесать спутавшиеся за ночь волосы. Голодные коты путаются под ногами.
— Я покормлю вас сразу, как поговорю с адвокатом, — обещаю я. — Потерпите еще чуточку.
С той знаменательной свадьбы прошло уже два месяца, а я так и не воспользовалась отснятыми кадрами. Заявила шефу, что ничего интересного не произошло, и статья вышла приторно-сладкой. Про то, как любовь спасла престол.
Народу понравилось. Некоторые даже прислали в редакцию письма, что нам стоит почаще выпускать такие статьи, а не эту нашу «желтуху».
И все же на душе было неспокойно. Я скачала фото на ноутбук, сохранила на всякий случай в облаке и скинула себе на запасную почту. Шантажировать принца я не собираюсь, несмотря на то, как он себя вел тем вечером, но на всякий случай компромат оставила. Мало ли, вдруг пригодится.
О том, что все произошедшее — не выдумка, указывает лишь сиротливо висящий в шкафу пиджак Уильяма. Его запах давно выветрился — теперь пиджак пахнет моим старым шкафом.
Я думала отправить его курьером во дворец, но на курьера у меня свободных денег нет. А заявиться в осиное гнездо самолично — точно не лучшая идея. Так королевский предмет гардероба и висит в ожидании неизвестно чего.
Несмотря на воскресенье, в общежитии уже довольно оживленно. На кухне Талия и Нина спорят из-за последнего кусочка колбасы рядом с бледным мужчиной.
— Здравствуйте. Вы, наверное, Питер? — Я протягиваю ладонь для рукопожатия, на которое Питер после небольшой паузы отвечает.
— Да, Питер Косто. Вы заходили ко мне в контору, когда меня не было, и вот секретарша в общих чертах передала о вашем деле. Признаться, вы меня заинтриговали.
Я бросаю взгляд на развесивших уши девчонок.
— Вы не против пойти куда-нибудь в более… уединенное место?
— Да, конечно. — Питер вскакивает с шатающегося стула и хватает свой чемоданчик.
Я веду его за собой по лестнице мимо многочисленных комнат, словно улей составляющих женское общежитие. Сколько лет тут живу, девушки приходят и уходят. Кто-то выходит замуж, кому-то удается получить место с достойной оплатой, а кто-то, сдавшись, уезжает в родной город. Не помню, чтобы кто-то задерживался здесь столько, сколько я. Кроме, разве что, Елены. Но у меня есть веская причина.
На плоской крыше, к счастью, никого нет. Обычно Клаудиа пьет здесь свой утренний кофе, но, кажется, для нее еще рановато.
Жестом указываю на выцветший пластиковый стул и сама усаживаюсь на такой же.
— Я вам очень признательна, Питер, что вы пришли ко мне домой. Как видите, это не самое комфортное место для общения на деловые темы…
— Для меня это не проблема.
Внезапно зажатый молодой человек превращается в крайне уверенного. Все мои сомнения относительного того, справится ли он с моим делом, тут же улетучиваются.
— Мне рекомендовали вас как исключительнейшего профессионала, — продолжаю я, на что он лишь коротко кивает. — Могу ли я расчитывать на то, что все, что я вам скажу, останется конфиденциальным?
— Без сомнения, мисс.
— Понимаете, я всю жизнь работала, чтобы накопить достаточно денег для этого суда. У меня осталось не так много доказательств, но у меня есть деньги, и я хочу, чтобы вы мне помогли.
Снова кивок.
— Мои родители погибли в автокатастрофе, а добросердечные родственники отправили меня в приют. Думаю, рассчитывали, что я никогда не посмею явиться на порог собственного дома. Но я все же приехала туда почти десять лет назад и узнала, что меня приказано не пускать. Письма оставались без ответа, как, впрочем, и звонки. Я совершенно случайно узнала, что брат моего отца вместе с женой обставили все так, будто я отказалась от наследства. У них есть поверенный и свидетели, которые утверждают, будто присутствовали при этом событии.
Питер задумчиво потирает подбородок.
— Вы хотите вернуть дом? Или есть что-то еще?
— О, — я покровительственно улыбаюсь, — мистер Косто, мои родители были очень, очень богатыми людьми. Но вы правы, меня интересует лишь дом. Для меня это воспоминания о тех счастливых днях, что я там провела вместе с семьей.
— Насколько я понимаю, мне вы тоже представились не своей фамилией?
— Мои родители — Моника и Энтони Геллер.
Следует непродолжительная пауза.
— Понимаю, — коротко отвечает Питер.
— Вы поможете мне вернуть дом?
Мистер Косто задумчиво постукивает кончиками пальцев по портфелю.
— Это будет непросто, скажу вам сразу. Свидетели и поверенный… Если все они принесут клятву на конституции Наваррии, вряд ли судью сможет убедить что-то еще. Нам нужно какое-то особенное обстоятельство, которое подтвердило бы вашу заинтересованность остаться в родительском имении.