— Я так и думала, что это убого, и, кстати, не знала, что Мис ван дер Роэ говорит по-русски.
— И заметьте, здорово говорит! — подчеркнул кто-то из новоявленных поклонников Папалексиева, горячо аплодируя.
— Интересно, а кто вам вообще сказал, что это Людвиг Мис ван дер Роэ? — удивленно спросили у дамы.
— Ну как же! Разве вы не знаете, что он специально приехал на открытие из Франции? — парировала дама.
— Я другое знаю: в конце шестидесятых годов он умер…
— Да что вы говорите? — изумилась декольтированная особа.
Перед тем как войти в здание и пригласить публику последовать за собой, Тиллим попросил обратить внимание на то, что центральный вход расположен неудачно для посетителей. Он вес глубже вживался в героический образ зодчего-правдолюбца и решил продолжить разгром импортного проекта изнутри:
— Беда всех западных архитекторов в том, что у них отсутствует чувство меры, да и со вкусом тоже частенько не все в порядке. Вот вам наглядный пример — тамбур, в который мы вошли. Как видите, небольшой тамбур, но попробуйте сосчитать, сколько разных видов материала использовано при его отделке. Впрочем, не буду затруднять вас подсчетами: около сорока различных декоративных материалов! К чему такие излишества?
Проходя через тамбур в окружении телевизионщиков, совавших ему микрофоны, и почетных гостей, Тиллим вопрошал:
— И куда же нас ведет этот тамбур? В фойе? Нет, мы натыкаемся на огромный столб! Видите — нам преграждает путь мраморный столб, который стоит посередине входа. Кстати, сделан он из отечественного мрамора, который после австрийской обработки выглядит как банальный пластик.
Оказавшись в фойе, Тиллим с прискорбием отметил, что в здании абсолютно отсутствует грамотное решение внутреннего пространства. Остановившись перед большим стеклянным экраном кафе, он осведомился:
— А где же видовые точки? Я полагаю, посетители обречены созерцать ничем не примечательную глухую стену соседнего корпуса и помойку, оставшуюся после строительства.
Иностранный архитектор попытался оправдаться:
— На месте помойки будет устроен фонтан.
— Если бы проектанты спланировали стеклянный экран вместо соседней стенки, то фонтана можно было бы не ставить и посетители не лишались бы возможности любоваться панорамой противоположного берега Невы, выразительными пропорциями моста Петра Великого и комплекса Смольного института.
— И Смольным Воскресенским собором, а также Свято-Троицкой Александро-Невской лаврой, — напомнил в назидательном тоне присутствующий на презентации батюшка, приглашенный отправлять обряд освящения нового богоугодного заведения.
Умилившись при виде такого порыва со стороны почтенного иерея, Папалексиев в простоте душевной похлопал батюшку по плечу, и проблемы Святой Руси в тот же миг перестали быть чуждыми прежде закоренелому атеисту. Он возопил со всем жаром истово верующего христианина:
— Да! Докатилась же наша архитектура, ушла от вековых заветов. Церкви Святые проектируют язычники, а алтарь женщины расписывают! Срамота и мерзость запустения!
По пятам за Тиллимом в толпе гостей и представителей средств массовой информации ходил ошалелый Стилобатов. Он был покорен смелостью молодого человека, произносившего его сокровенные мысли. Стилобатов не ставил вслух этих актуальных вопросов из-за боязни потерять инвесторов. Обстоятельства принуждали художника петь дифирамбы и при этом оставаться молчаливым вольнодумцем-бунтарем. Но невольное смещение мыслей выступавшего в сторону от собственно архитектурных проблем слегка охладило восторг Стилобатова, и он попытался отстать от многолюдного шествия во главе со своим кумиром. При этом мэтр задел Папалексиева коленом, и тот вновь заговорил по существу:
— Эта постройка является примером, раскрывающим все слабые стороны современной западной архитектурной школы. Я думаю, что таких досадных оплошностей наши архитекторы не могли бы допустить. У нас есть своя прекрасная школа со сложившимися традициями. Если бы конкурс был проведен среди наших архитекторов и воплощен в жизнь, нет сомнения, что проект был бы выполнен в лучших петербургских традициях. Что поделаешь? Строительство и архитектура — визитные карточки экономического здоровья общества и рациональной системы управления ими. Я предлагаю сегодня же составить обращение к властям с требованием рассмотреть вопрос о скорейшем сносе уродливой башни и скорейшем восстановлении Архангела со шпиля Петропавловского собора. Реконструкция Ангела-Хранителя великого города, на наш взгляд, неоправданно затянулась, а что в результате? Петербург ветшает на глазах, его благородный дух чахнет, его прежде чистые улицы и парки зарастают грязью, на смену утонченному петербургскому эстетизму приходит убогая безвкусица, интеллигентность и мудрость невских жителей медленно, но верно сменяются невежеством и циничным духом наживы… Отчего все это, спросите вы? А не оттого ли, господа, что вот уже скоро два года нет в небе над городом Святого Петра златокрылого Ангела-Крестоносца, покровителя и защитника Петербурга, два века назад утвержденного на недосягаемую высоту соборного шпиля?