Я бы даже уточнила: за радость обладания женщиной! Сколько рыцарей в разные времена стали жертвами дам сердца и даже собственных жен! Пример одной злодейки-мужеубийцы Клитемнестры чего стоит! А вспомни еще лермонтовскую царицу Тамару, которая была «как демон коварна и зла», Лорелею Гейне или совершенное чудовище — лесковскую Катерину Измайлову. История и литература целиком на моей стороне, Тиллим! Тебе мало этого? Тогда послушай одно интересное турецкое предание. Летом 1675 года хан Нуреддин со своими янычарами с трех сторон осадил Почаевскую лавру на Львовщине. После недолгой осады, утром 23 июля, турки были приведены в ужас открывшимся видением: в облаках над монастырским храмом явилась некая грозная жена, окруженная целым сонмом ангелов, держащих в руках обнаженные мечи. У лучников сдали нервы, и они принялись пускать стрелы в Деву на небе, но те возвращались и поражали самих турок, в войске возникла паника, обезумевшие воины стали убивать друг друга, а после обратились в бегство. Многие из них были пленены, некоторые будто бы даже приняли крещение и остались в монастыре. Разве не яркий пример влияния женщины на ход военных действий? Правда, монастырская летопись трактует это событие как чудесное явление Пресвятой Богородицы, вступившейся за православную обитель.
Расчет Авдотьи оказался верным — Папалексиев слушал эти откровения раскрыв рот. В его голове, не приученной переваривать сразу столько информации, царил полный беспорядок, он был морально подавлен и мог только растерянно вымолвить:
— Так что же, выходит, твоя прабабка сама Божья Мать?
Авдотью эта наивность гостя здорово позабавила, ее охватил приступ смеха. Наконец, успокоившись и переведя дух, она сказала:
— Извини, Тиллим, я, наверное, что-нибудь не совсем понятно объяснила, или ты меня не так понял. В общем, это не важно, главное — будь внимателен сейчас. Мне как-то попало в руки французское издание воспоминаний исторических деятелей наполеоновской эпохи, ветеранов войны 1812 года. В этом томе собраны дневники, отрывки мемуаров и писем участников тех событий. Меня, конечно же, заинтересовали разнообразные мнения, связанные с причиной рокового для французов русского похода. Приверженцы принципа «Хочешь мира — готовься к войне» считали эту войну, как и всякую иную, необходимым жертвоприношением на алтарь будущего государственного благоденствия. Трезвые прагматики, отметая всякие сентиментальные причуды и мистические настроения, рассматривали войну как средство для захвата новых земель и рабов. Были, однако, и восторженные романтики, в большинстве своем боготворившие Наполеона как подлинного вождя нации, убежденные в том, что молодое поколение французов должно принести всему миру великие идеи новой цивилизации, родившейся в их отечестве, они жаждали окунуться в пыл битвы, пройти через испытания, уготованные всякому настоящему мужчине, и водрузить трехцветное знамя империи в русской столице…
— Ишь чего захотели! Они что, правда на это надеялись? — Папалексиев неожиданно перебил Авдотью, возмущенный наглостью чужеземцев.
— Успокойся! Ты же знаешь историю… Так вот, по поводу краха русской кампании в сборнике тоже можно найти разные точки зрения. Для одних участников этих событий, в основном родовитых дворян, поражение в России было карой свыше за недавнюю революцию, свергнувшую престол Помазанника Божия, утопившую Францию в крови и развратившую общественные нравы. Другие, по примеру посрамленных предшественников, склонны были объяснять свои неудачи лютыми русскими морозами, суровыми бытовыми условиями варварской страны и дикими нравами народа, который, вместо того чтобы встречать их как освободителей от векового рабства, взялся за дубинку и поступил с ними против общеевропейских правил ведения войны. И только в одном-единственном письме я натолкнулась на сведения о подлинном источнике катастрофы 1812 года, которые убедили меня в том, что моя прапрапрабабка вовсе не была выжившей из ума фантазеркой.