Утраченная вещь должна быть не дешевле десяти млн рублей или десяти тыс. долларов. Некредитоспособных граждан, скупцов и растяп, потерявших перчатки, прошу меня не беспокоить. Обслуживаю только солидных клиентов.
Следующим шедевром была аннотация к единственному пока папалексиевскому роману. Собственно, это была никакая не аннотация, а инструкция по применению текста, которой Папалексиев снабдил роман, предварительно переписав его на чистый лист бумаги. Инструкцию он тем не менее решил непременно назвать аннотацией — это слово, по его мнению, должно было заинтриговать читателя. Аннотация гласила:
В зависимости от того, сколько раз вы прочитаете роман, вы получите избавление от тех или иных недугов или неприятностей. Таким образом, если вы прочитаете его 25 раз, избавитесь от курения, 30 раз — от тяжкого недуга пьянства, 40 раз — от всех прочих телесных недугов, 50 раз — обретете новых друзей, 66 раз — избавитесь от сглазу, 80 раз — вернете своего любимого(ую), 100 раз — приворожите чужого(ую) и т. д. Прочитавший роман более ста раз сам узнает, какие приятные сюрпризы преподнесет ему судьба.
Чтение этого текста даже без определенной цели защитит вас от темных сил и одиночества, укажет путь к радости и счастью в личной жизни.
Читайте «Непосредственное желание страдать от любви нечеловеческой» снова и снова, и вы будете спасены!
Довольный только что вышедшими из-под пера опусами, Папалексиев переобулся, сменив стоптанные тапочки на выходные ботинки, и направил свои стопы в газетную редакцию. Подойдя к Дому печати, выглядевшему грубо обработанным дешевым камнем в драгоценном ожерелье набережной Фонтанки, он с горечью констатировал убожество эпохи технического прогресса, и холодок пробежал у него по спине: «Наверняка в этой неуютной каменной коробке сидят бездушные существа с малогабаритным сознанием. Придется брать штурмом этот пункт производства макулатуры». Будучи человеком сведущим в административной иерархии и представляя себе властные полномочия руководящего лица, Папалексиев понимал, что ноу-хау следует предлагать тому, кто непосредственно принимает решения о публикации, поэтому он сразу же направился к главному редактору, однако не так-то просто было добраться до этой важной персоны. Опасения Тиллима оправдались — он наткнулся на прочный заслон сотрудников. На требование поместить объявление в завтрашний номер ему ответили предложением оставить свои координаты, затем дали заполнить какой-то бланк, после чего агрессивного вида дама, бегло ознакомившись с Тиллимовыми писаниями, объяснила, что в любом случае верстка уже закончена и технологический процесс ради какого-то заурядного объявления нарушать никто не будет. Однако Тиллим в своем стремлении к намеченной цели был неистов и упрям, противоречащих его замыслам аргументов не воспринимал и не терпящим возражений тоном заявил: «Мне очень нужно. Я плачу за срочность».
В конце концов сотрудникам редакции пришлось уступить: «Заявку мы принимаем, и объявление завтра будет опубликовано, но по поводу вашего так называемого романа необходимо разрешение главного редактора». Новое препятствие ничуть не смутило Тиллима: преодолев сопротивление самоотверженной секретарши, он ввалился в кабинет босса. Это был нервный тип с весьма выразительными чертами лица, обрамленного курчавой черной бородой, с орлиным носом и пухлыми влажными губами. Он восседал в черном кожаном кресле за огромным столом, на котором громоздились в жутком беспорядке бумаги, справочники, записные книжки, телефонные аппараты и компактный персональный компьютер. Когда Тиллим увидел этот хаос, то подумал, что доверять роман столь занятому человеку небезопасно, так как тот может затеряться в ворохе макулатуры, но необходимость публичного выступления подталкивала Тиллима к действию. Редактор, в свою очередь, острым, быстро оценивающим взглядом из-под очков смерил стоявшего перед ним посетителя и обрушил на несчастного весь запас раздражения, успевший с утра в нем накопиться:
— Ну что это такое? Выйдите сейчас же отсюда, вы мне мешаете работать! Кто пустил? Кто вы такой? Я же сказал: ко мне никого не впускать! Я занят, понимаете? Нет, это просто проходной двор какой-то! Сколько раз говорить: мой кабинет — святая святых редакции, я занимаюсь здесь решением важных организационных и творческих вопросов, мне некогда размениваться по мелочам!