Вбежавшая вслед за Тиллимом секретарша, пытаясь оправдаться перед мечущим громы и молнии начальником, залепетала что-то о напористости посетителя, о том, что она никак не могла его остановить, и т. п. Решив, что дальнейшие препирательства с самоуверенным графоманом и беспомощной секретаршей только отнимут драгоценное время, редактор вырвал рукопись из рук Папалексиева и соблаговолил пробежать ее глазами. После чтения Арон Самуилович — так звали газетного босса — с брезгливым недовольством произнес:
— Вы что, сумасшедший? Врываетесь без предупреждения, суете какой-то бред… Вы сами-то понимаете, какую белиберду мне подсовываете? Уходите сейчас же, заберите это и больше никому не показывайте!
Тиллим, однако, не торопился покидать кабинет. Видя это, редактор добавил, что в их газете печатаются серьезные профессиональные авторы и «престиж издания не допустит присутствия на его страницах дилетантства с эксгибиционистским названием». Папалексиев был очень удивлен, ибо считал название вполне подходящим, способным заинтриговать читателя.
Возвращая исписанные листы, хозяин кабинета имел неосторожность соприкоснуться с руками незваного гостя, и это незамедлительно сказалось на ходе переговоров. Гость вдруг нашелся и объявил, что пришел по рекомендации Моисея Соломоновича из Москвы. Надо было видеть, как просветлело при этих словах лицо Арона Самуиловича, в его душе проснулись приятнейшие воспоминания. Уловив настроение, Папалексиев продолжал:
— Моисей Соломонович говорил мне, что в Петербурге у него есть добрый знакомый, коллега. Он неоднократно рассказывал о том, как вы с ним познакомились. Не правда ли, смешное приключение было в Рождественскую ночь в парижском отеле «Жирандот»? Вы познакомились случайно в лифте. Он с бутылкой шампанского, вы с конфетами, верно? Оба отправлялись на праздничный вечер… в обществе прекрасных дам… Кажется, вашу подругу звали Люси?
— Да? — удивился познаниям Тиллима редактор. — Разве не Лола?
Теперь он и сам не знал, чему больше верить — своей памяти или откровениям странного молодого человека.
— Ну если вы настаиваете, пусть это будет Лола, — снисходительно улыбаясь, сказал Тиллим. — Впрочем, самой примечательной деталью того вечера было не имя вашей подруги, а то, что лифт застрял на полчаса… Обслуживающий персонал, как водится в таких случаях, отмечал праздник на работе — это, оказывается, бывает не только в России — и на сигнал застрявших не реагировал. Когда наш дорогой Моисей Соломонович убедился, что лифтера нет на месте, он заговорил с вами по-французски, а вы стали отвечать на английском. Так вы договорились до того, что откупорили шампанское Моисея Соломоновича и, употребив его с вашими конфетами, недурно встретили Рождество, только под конец выяснив, что оба прекрасно владеете еще и русским языком и, кроме того, оба филологи, приехавшие по своим делам в одно и то же издательство. На ваш раскатистый хохот у лифта собрались пассажиры, лифтеры, официанты, прочие служащие отеля — словом, целая толпа, и на следующий день эту историю знал уже весь русский Париж, а теперь она стала притчей во языцех в пишущем мире Москвы.
После папалексиевского Рождественского рассказа Арон Самуилович неузнаваемо изменился, облик его теперь излучал само добродушие и радость. Он вспомнил, что своей должностью обязан именно Моисею Соломоновичу, имеющему обширные связи в издательских кругах обеих столиц, и всякий приходящий по его рекомендации должен быть так же обласкан, как он сам когда-то.
— Ну что же вы таки сразу не сказали? Такой скромный молодой человек. Усложнили задачу, зачем-то портили себе нервы с секретаршей. Нервные клетки не восстанавливаются, а вам надо беречь себя, у вас талант. Завтра же опубликуем вашу миниатюру.
— Роман, — важно заметил автор.
— Да-да, конечно же, роман! — спешно поправился редактор.
Тиллим ликовал и уже рвался к новым свершениям. Он собрался было поблагодарить редактора и ретироваться, но того разбирало любопытство — он как раз перечитал рукопись и не мог удержаться от вопроса:
— Слушайте, а если очень много раз прочесть текст, хуже не будет?
— Поверьте, будет только лучше. До сих пор тем, кто читал, только помогало, — слукавил Тиллим.
— Что, исцелялись?
— Конечно. Телом и духом.
— А что в Москве…
— Уже давно печатают, в столице у меня много почитателей. Кстати, чуть не забыл, я бы вас очень просил отдать распоряжение напечатать роман рядом с моим объявлением о телепатических услугах. Заявку у меня приняли, его уже, наверно, набирают — не опоздать бы…