— Нет, из-за того, что он мне не давал пить, а еще за отношение к жизни — так жить нельзя, в лунке. Вот. Ну напился я, и вдруг захотелось мне яму рыть. Чувствуешь? У самого уже крыша поехала! Рыл, рыл, и так меня разобрало, что в землю по горло закопался…
— А что, монгол тоже копал?
— Шут его знает… Нет, вроде не копал.
— Куда же он делся? — не отставала Авдотья.
— Да какая разница? Не знаю я! Сон это, сон, пойми! И вообще, ты окончательно сбила меня с мысли, — грустно произнес Папалексиев.
Внучка таинственной актрисы лукаво улыбнулась:
— А может, ты думал о чем-то таком… мистическом?
— Вовсе я ни о чем таком не думал. Накануне у меня были абсолютно житейские планы… Не знаю. Странный сон — я же тебя предупреждал, что белиберда! Да еще повторился несколько раз, оттого, наверное, и запомнился в деталях… Забыть бы скорей эту чепуху.
Они расстались в самых дружеских чувствах, пообещав друг другу в скором времени созвониться. По дороге домой Тиллим размышлял: «Что же это я такое выпил? Дурман какой-то! Да-а-а… Интересно, а эта штука испаряется, и вообще, что было бы, если бы я пил ее глотками? Поди разберись!»
XXIV
Когда Тиллим появился в своей комнатенке, соседи еще спали. Сменив изодранное и помятое облачение неопределенного цвета, которое еще вчера утром было его выходным костюмом, на спортивную форму, Тиллим приступил к традиционному моциону. У него было острое желание взбодриться и заодно опять ощутить себя обладателем исключительных, сверхчеловеческих способностей. Городские кварталы пробуждались. Кто-то уже спешил на службу, домохозяйки устремились на рынок и в магазины, люди, не стесненные бытовыми проблемами, выгуливали высокопородных животных, а Папалексиев бегом измерял расстояние от своего дома до Заячьего острова. Завершая первый оборот вокруг крепостных стен, он увидел скопище людей, которые оглядывались на него, указывали в его сторону пальцами и, утвердительно кивая головами, сообщали присутствующему здесь же милиционеру:
— Это он! Мы его сразу узнали! Он самый, точно!
Страж порядка вышел навстречу бегущему Папалексиеву и, когда тот с ним поравнялся, привычно представился, отдав честь, и весьма корректно потребовал:
— Гражданин, предъявите ваши документы!
— Какие документы? Видите, я в трусах, — опешил любитель бега трусцой.
— Это не имеет значения! Необходимо ваше удостоверение для выяснения личности.
— Выяснить можете у любого и удостоверитесь, что меня все в округе знают. Даже вороны. Я тут каждый день бегаю.
— Вот-вот! Жители округи, которые вас знают, как раз и утверждают, что вы сейчас избили этого иностранного гражданина и отобрали у него камеру. Может, еще ворон спросить, так сказать, для полной картины преступления?
Взглянув на представленного пострадавшего, Тиллим несколько растерялся. Он никак не ожидал такого сюрприза, решив, что все его несчастья остались во вчерашнем дне, к тому же его неприятно поразила внешность иностранца. Во взгляде Тиллима промелькнул чертенок, когда он увидел этого типа — низкорослого, широкоскулого, узкоглазого, да еще и с бельмом на глазу. Замешательство подозреваемого сразу заметил милиционер — у него был большой опыт по этой части — и предложил тому пройти в ближайшее отделение вместе с потерпевшим и особо рьяными свидетелями преступления. Папалексиев, совсем не желавший столь тесного сближения с властями, стал изощряться в оправданиях:
— Послушайте, это недоразумение! Я впервые вижу этого господина, мы с ним не знакомы. Да я за всю жизнь мухи не обидел, я чужую собственность уважаю! Да вы с ума сошли! Спросите у народа! Люди, скажите, что вы меня помните!
— Помним, помним, а как же! — злорадно подтвердил кто-то из свидетелей, давая понять преступнику, что ему уже не выкрутиться и не уйти от справедливой кары.
Участковый тоже был неумолим и настаивал на своем:
— Раз вы под подозрением, необходимо установить вашу личность. Пройдемте, это не займет много времени. Составим заявление, дадите показания, без суеты разберемся. Заодно выясним, что за птица этот иностранец.
— Японец он, гость из Страны восходящего солнца! — подсказал все тот же глас народа.
«Японец — это серьезно, не какой-то там кочевник из дружественной страны. Влип я по самые уши! — испугался Папалексиев. — И почему они так похожи? Просто близнецы какие-то!» Ему ничего не оставалось делать, как положиться на свою чистую совесть и, смирившись с судьбой, последовать в милицейский участок. Тиллим уже был готов так поступить, но вдруг японский турист заартачился и через переводчика стал выражать свои собственные соображения по поводу задержания истинного злодея. Тогда участковый предложил пострадавшему внимательно посмотреть на подозреваемого.