— Ты была у него, когда мы приезжали из лагеря вместе?
— Ты не должен был этого спрашивать. Я была у подруги.
— Я не могу без тебя.
— Сколько можно ныть, — сказала она зло. — Не могу, не могу, — передразнила она. — Ребеночек.
— Ты не можешь так уйти.
— Мы дышали другим воздухом. Но хватит. Я уже сказала, что тороплюсь. Прощай.
Она быстро пошла прочь.
Он догнал ее.
Она резко остановилась:
— Уходи. — Ее лицо было совсем чужим. — Уходи сейчас же, я не хочу больше тебя видеть, мальчик.
— Оля…
Она наморщила лоб:
— Уходи.
Она отвернулась. Сделала шаг, другой.
Он видел, как она дошла до остановки и стала дожидаться автобуса.
Матвей не двигался.
Зачем идти? Куда идти?
Подошел пустой автобус. Ольга села в него. Автобус проехал мимо Матвея, унося Ольгу навсегда. Он не повернул головы. Он смотрел куда-то вдаль и только один в целом мире мог бы сказать сейчас, что он там видит…
Какой бы фокус зима в январе ни выкинула, все ей к лицу. Занавеска снега висела за окном два дня подряд, и было странно видеть, что она исчезла. Собака приветствовала окончание снега одобрительным лаем, а воробьи, мигом появившись из воздуха, дружно оккупировали мусорный ящик. Голуби важно ходили по тротуару, точно это благодаря им кончился надоевший всем снег, а потом взлетели под аккомпанемент собственных крыльев.
Хорошо было смотреть из окна на улицу. В комнату вошла мать.
— Ты ничем не занят? — спросила она.
— Нет, — ответил Матвей.
— Сходи в магазин. — И она сказала, что ему следовало купить.
И Матвей, награжденный за согласие сумкой, вышел на улицу. Было жалко наступать на снег, и, когда Матвей оглянулся, его следы оплывали. Нежно округлые сугробы обозначали границу дороги.
В магазине было тихо, и он показался Матвею очень просторным оттого, что за огромными окнами было все бело. Желтокожее масло, и бледный творог, и ковриги сыра сыто лежали на своих местах, готовясь перекочевать в сумки покупателей.
Он купил все необходимое и выбрался из магазина. На одной ветке тополя раскачивалась ворона и вопросительно смотрела, как бы говоря: а что у тебя в сумке?
К Матвею подбежал пес, понюхал сумку и просительным шагом двинулся за ним, не отставая.
— Есть хочешь?
Пес завилял хвостом и удивленно посмотрел на него печальными глазами, словно говоря: сам, что ли, не знаешь? Не было бы у тебя теплой комнаты, спал бы ты по холодным подъездам, узнал бы, каково слушать глупые вопросы.
Матвей улыбнулся псу, достал кусок колбасы и протянул ему. Тот вежливо, одними губами, не теряя собственного достоинства, взял кусок и сразу, не жуя, проглотил. Матвей вспомнил, как ждал Ольгу в лагере, и глазам стало больно от режущего белого света снегов. Нужно было купить еще и моркови. На снегу чуть темнел птичий почерк. Матвей внимательно посмотрел на буквы, но ни одной не разобрал и вошел в овощной магазин. Это был маленький магазин, в нем пахло картошкой и соленой капустой, выглядывающей из огромной бочки. Ему сразу захотелось ее, чтобы зажмурились глаза от кислоты.
Впереди Матвея стояли в очереди две женщины, одна быстро ушла, а вторая протянула продавщице газетный сверток, и та чуть брезгливо взяла его и удалилась в подсобное помещение.
Матвей стал раздражаться. Дома он читал интересную книгу и сейчас чувствовал себя так, будто оставил в комнате друга, который без него скучает.
Продавщица все не приходила. Что-то знакомое было в стоящей перед ним женщине: но Матвей не стал думать, что же именно: мало ли женщин, которые кажутся чем-то на кого-то похожи. За ним занял очередь мужчина, спросил:
— А продавщица где?
— Сейчас придет, — ответила ему женщина. — Что, по-вашему, и чаю нельзя попить?
Матвею показалось, что от нее пахнет спиртным. Ее голос был знаком.
Пришла продавщица и, отрицательно покачав головой, вернула женщине сверток. Женщина сразу поникла, обреченно взяла ношу и быстро направилась к двери. Продавщица проводила ее осуждающим взглядом и посмотрела на Матвея. Тот попросил взвесить морковь. И пока она взвешивала, Матвей видел в окно — женщину поджидали два алкаша. Они вопросительно поглядели на нее, но она резко махнула свободной рукой. Один из них взял у нее сверток, и мужчины ушли, а она осталась стоять, понуро смотря им вслед. Вот обернулась, и Матвей узнал Настю Арбатову — когда-то они вместе учились в школе.
Мужик со свертком оглянулся, кивнул ей и пошел дальше, а она, обрадованная этим кивком, быстро догнала их.