Андрей смотрел вокруг, и мысль, что он лучше, умнее, хитрее, удачливее всех вокруг, царила в нем.
Андрей вышел из метро, и, точно дождавшись его, пошел дождь, и густо заштриховал дальние дома, и обновил улицу. Андрей празднично вдыхал его свежий, всегда кажущийся новым запах, и шел под зонтом ленивыми шагами, и думал — как хорошо жить на свете: просто дышать, идти без дела, заглядываться в витрины газетных киосков, слышать молодой женский смех. Он отгонял от себя мысли о диссертации, владеющие им безраздельно вот уже несколько лет. Напряжение этих лет все чаще и чаще рождало желание избавиться от него как можно скорее, какой угодно ценой.
Андрей заметил, что почти все люди шли как-то медленно, нерешительно, точно боясь спугнуть замедленно падающие капли. И все казались добрыми и счастливыми.
Впервые за те годы, что он жил в этом районе, Андрею Павловичу захотелось пойти домой пешком.
Повинуясь настроению, он уверенно прошагал минут десять, наблюдая, как душистые капли хозяйски ложились на ботинки. Но тут же подумал, как нелепо он выглядит со стороны: без пяти минут кандидат наук шлепает по лужам с идиотски радостным выражением лица: то-то будет веселье, если его увидит кто-нибудь из сослуживцев. Андрей представил себе обычный насмешливый отцовский взгляд, говоривший как бы: сколько раз я тебе говорил — следи за своими поступками, где бы ты ни был.
И Андрей резко повернул обратно, забыв о дожде, и тот, будто обидевшись, стрельнул дождинкой прямо в глаз.
Когда Андрей вернулся к остановке, то огорчился — автобус ушел. Ожидая транспорт, ругал себя за проявленное мальчишество. Лица людей уже не казались ему непринужденными и веселыми, теперь он отчетливо видел на них следы дневной усталости, и мысль, что у каждого есть трудности, быть может более сложные, чем у него, облегчала томительное ожидание. «Все написано у нас на лицах, только мы не умеем читать», — подумал он.
Бесшумно и как-то важно приблизился автобус, очередь резко ожила и приступила к штурму дверей. Толкаемый и в ответ толкающий сам, но уже с чувством законности своих действий — не он же первый, — Андрей проник в переполненный автобус, покорно вбирающий пассажиров, и еще несколько минут его не покидала напряженность, точно его могли высадить. Облегченно вздохнув, он огляделся по сторонам. Некоторые ухитрялись читать.
Андрей представил, сколько движений придется сделать, чтобы достать книгу, ощутил будущие взгляды соседей, которых он при этом заденет, и отказался от мысли о чтении. И вспомнил, как в прошлом месяце взял на работе у знакомого французский детектив и читал его в автобусе, но машина неожиданно резко остановилась — и книга упала на грязный пол. С какими извинениями пришлось возвращать книгу хозяину, и как тот брезгливо взял ее двумя пальцами, а потом еле раскланивался с ним при встречах.
Андрей погрузил взгляд в газету соседа. «Да сегодня же футбол, — с искренней радостью подумал он, глядя в программу. — Как это я забыл?» — удивился он сам себе. И благодарно посмотрел на соседа, точно от него зависело, будет футбол или нет.
Автобус медленно глотал километры, покачивался на мокрой мостовой, скрипел, грозя отправиться в металлолом сию же минуту. Было очень тесно, но Андрей Павлович давно свыкся с чужими локтями, плечами и сумками.
Трудности дороги легко скрашивались мыслями о скором приобретении собственного автомобиля, тогда уж не придется ездить в таком бедламе!
Взгляд Андрея равнодушно скользнул по окружающим лицам и неосознанно замер на одном из них. Он внимательно рассмотрел заинтересовавшее лицо. Где он мог его видеть? Где? — напряженно думал Андрей.
Раскручивая пленку времени, он узнал Виктора Серова, с которым учился в одном классе. Тот, в свою очередь, тоже узнал его. Андрей понял это по продолжительному взгляду бывшего одноклассника и первым отвел глаза, словно сделал что-то постыдное.
Стыд не проходил, и не хотелось мириться с его необоснованным вторжением. И не было ответа на этот навязчивый вопрос: чего стыдиться?
«Поздороваться? — думал Андрей. — Но почему он первым не поздоровался? Почему? И не такими уж друзьями были, если разобраться. Нет, все равно надо поздороваться. А, черт, не хочется первым. А может, он меня не узнал? — мелькнула спасительная мысль. — Ну похож на кого-то, мало ли за день попадается вроде бы виденных где-то лиц».
Он уласкивал свой стыд, но стыд не исчезал. Андрей вернул взгляд на болевую точку, внутренне страшась, что его глаза встретятся с глазами Серова. Но человек, так сильно напоминавший школьного товарища, стоял, прикрыв глаза, точно спал. На его лице не было ничего нового, что могло бы доказать, что он именно тот, за кого Андрей его принял. «Может, тоже вспоминает?» — мелькнула мысль. Ему казалось, что все его мысли написаны на его лице, и он был уверен, что, если бы человек тоже думал о нем, он обязательно бы это понял.