— Позвольте, это оскорбление, вы не смеете в таком тоне!
— В таком тоне! Впереди всех бежал, а теперь тон ему не нравится — скажите!
— В отделение, гражданка, сейчас же в отделение! А вы, гражданин, будьте свидетелем. И вы. И вы тоже. И вы…
— Что такое?
— Оскорбление действием. Эта гражданка дергала гражданина за бороду.
— Я не виновата. Он сам Сережке моему мешал, а Эдика своего подталкивал.
— Пенсионеры, они резвые нынче, бойкие…
— Пройдемте в отделение, граждане, не задерживайтесь. И вы, гражданин в шляпе.
— Я ничего. Я — зачем? Я не участвовал в инциденте.
— Гляди-ка, правда интеллигент, прослойка.
— Там разберемся.
— Позвольте, я с работы, у меня нет времени.
— Все с работы.
— Сообщим и на работу, не беспокойтесь.
— Вот приварят суток пять, узнаешь.
— Если бы моя жена…
— Твоя жена? Теленок! Да будь я твоя жена, я бы тебя… У-у!..
— Десять суток ей мало.
— А вот у меня соседка, Сильвой звать, вот она да-а… Тигрица!
— А-абъявляю-у результаты! Внимание!
— Пятнадцать ей, ведьме! Мужа, наверно, замучила, муж хоть отдохнет.
— Пер-р-р-вое место заняла команда детсада номер один. В личном первенстве высокие результаты показали Аллочка Пешкина и Эдик Баранов.
— Аллочка, доченька, идем в магазин за куклой!
— Эдинька, внучек, забирают меня, в милицию забирают, скажи маме…
— Значит, Пешкин ваша фамилия? Зафиксируем. А вы, значит, гражданин Баранов?
— То-то и беда, что Баранов. Семен Тимофеич. А виновата она, тут вон сколько свидетелей. Зовут — Гапкина, Ксенья Гапкина.
— Очень хорошо. Прошу в отделение. И вы, гражданин. И вы…
— А-а-абъявляется-а новый заезд! Команды, приготов-виться к выходу на старт!
1964 г.
РАССКАЗЧИК И ЕГО РАССКАЗЫ
(Послесловие автора)
Тридцать лет назад в газете «Защитник Родины» появился мой первый рассказ «Дружба», посланный на литературный конкурс этой газеты. Непривычно и странно было видеть напечатанными собственные слова и подпись внизу «Младший сержант Ан. Жуков» — совсем недавно эти слова были написаны карандашом на четвертушках почтовой бумаги, и вот, напечатанные типографским способом, словно бы отделились и стали будто чужие.
Жюри отметило рассказ второй премией, я очень удивился — так легко? с первой попытки? — и больше не отвлекался от службы. Тогда я только что сдал экзамены за восьмой класс и в оставшиеся до увольнения в запас два года рассчитывал завершить среднее образование. В моей родной деревне не было средней школы, нужда же в грамотных работниках ощущалась большая, а уехать после армии в город не возникало и мысли: я любил землю, заволжскую свою степь, совхоз, где жили родные, товарищи и друзья. Там прошло детство, там я с двенадцати лет, как все подростки военного времени, стал приучаться к самой разной работе: возчиком на лошадях и волах, плугарем на тракторе, копнильщиком и штурвальным на комбайне… Все крестьянские работы узнал.
С дальнейшей учебой тогда не получилось — полк передислоцировался в другое место, где учиться не было возможности, — мечтал я больше не о писательстве, а о путешествиях и этот свой первый рассказ считал случайным и слабым. Я с детства тянулся к книгам, а здесь, в армии, перечитав собрание сочинений любимого А. П. Чехова, уже мог сравнивать.
Наконец, срок службы окончился, я легко распрощался со своей батереей и укатил домой, в Ульяновскую область — там ждала меня большая семья. Отец погиб на фронте в 1945 году, и среди пятерых детей я был старшим.
После войны не прошло еще и десяти лет, наш совхоз только-только оправился от разрухи, я опять с головой ушел в хозяйственные заботы, досадовал, что крестьянские наши дела у нас подвигаются медленно, и стал писать заметки в местные газеты, очерки о земляках, изредка рассказы. Их охотно печатали, за конкурсный рассказ газета «Ульяновская правда» однажды присудила премию. Потом, года три спустя, меня вызвали в обком партии и предложили работу в одной из районных газет. Заодно-де и школу закончишь. Куда это годится — почти готовый газетчик, коммунист, и без аттестата зрелости, позор!
В районной редакции мне дали старый военный мотоцикл М-72 и назначили заведовать сельхозотделом: ты из потомственных крестьян, сельские дела знаешь не понаслышке, — пиши. Район у нас земледельческий, первая и третья страницы газеты — твои.
Земля здесь была иная, приволжская, богатая. После сухой заволжской степи — великая Волга и громадное водохранилище, хвойные и смешанные леса, непривычные рыбацкие деревни, крупные, по 500—800 дворов села. День ездишь, день пишешь. Конечно, пишешь не дневник путешествий, поездки всегда были строго деловыми, целенаправленными, но при некотором воображении их можно считать и как путешествия. Скажем, по родному краю.