— Да, почти все вещи собраны. После трапезы госпожи Анар можете отправляться, — отвечает Мария.
Она не говорит, что это мой завтрак. Но он и так знает. Он знает всё. Он контролирует всё.
— Анара, дышать не забывай.
Его присутствие — как холодный клинок у горла. Так близко, что невозможно вдохнуть. Я через силу выдавливаю воздух. Расстояние между нами сокращается — вместе с моим сердцем, лёгкими, всем моим существованием. Зубы сжимаются сами. Тело с каждым его шагом готовится к боли.
Дверь закрывается. Я с трудом разжимаю глаза и понимаю, что он ушёл. Ком в горле ослабевает. Тело — ненадолго — позволяет себе расправиться.
— Госпожа, пора готовиться, — Мария убирает поднос. — Мы подготовили ваш наряд. Господин сказал, что там холодно. Вы наденете куртку или пальто? В сапогах на каблуке будет удобно? Или, может, кроссовки? Что скажете?
Её голос снова слишком звонкий. Слишком живой. Он сыплет вопросами, не оставляя времени остановиться. Подумать. Выбрать.
Выбор. Смешное слово. Был ли он у меня когда-нибудь здесь? Или она просто продолжает делать вид, что он существует. Почему она со мной разговаривает. Почему пытается дать то, чего в этом доме нет.
— И ещё… — Мария будто вспоминает что-то важное. — Я хотела разбудить вас к завтраку, но господин сказал, что вы плохо спали. Велел не будить и отключить будильники. Сказал, чтобы я потом спросила, что вам подать.
Её слова обрывают меня изнутри. Значит, контроль никуда не исчезал. Он был здесь с самого начала. Даже это — не её вопросы. Даже этот мнимый выбор был разрешён им.
Я беру кроссовки из её рук. Потом куртку.
Я разворачиваюсь и иду вниз.
Он ждёт меня в машине. Снова за рулём. Сам.
Эта дорога.
Эти деревья.
Это место.
Я узнаю этот лес.
В тот день он тоже был за рулём. Раздражённый до такой степени, что воздух вокруг него сжимался, густел, становился плотным, как мокрая ткань, натянутая на лицо. Дышать было нечем. Грудь сдавливало, вдох не доходил до конца.
Ливень хлестал по стеклу. Вода лилась сплошной стеной, дворники не справлялись, дорога расплывалась, исчезала под колёсами.
Я не понимала, зачем он взял меня с собой. Тогда не понимала. И сейчас не понимаю, зачем он всё ещё держит меня рядом. Мне казалось, я начинаю ему надоедать.
— Выходи. — Он резко остановился. Он сорвался с места на полной скорости, даже не оглянувшись. Оставил меня на обочине. Ночью. В полной темноте. Под ливнем.
Лес был вокруг — чёрный, плотный, живой. Дышащий. С опасными животными, с шорохами, с движением в глубине. Но мне не было страшно. Потому что самый страшный зверь уехал.
Я вдохнула. По-настоящему. Глубоко. Впервые за долгое время. Я не знаю, сколько простояла под дождём. Вымокла до нитки. Одежда прилипла к телу. Холод медленно поднимался от ступней вверх, забирался в колени, в поясницу, в пальцы. Тело начинало неметь, как будто меня постепенно выключали.
И вдруг — свет фар. Там, куда он уехал. Он? Вернулся? Воздух снова начал исчезать. Мир начал сжиматься, схлопываться, как если бы кто-то резко сжал его в кулаке.
И тогда мысль вспыхнула — резко, болезненно ясно. Это шанс. Если сейчас. Если побегу. В лес. Дождь смоет следы. Сотрёт запах. Спрячет меня. Даже его собаки не найдут.
Я повернулась. Всем телом. Всем существом. Хотела бежать. Бежать, пока не упаду. В противоположную сторону. В лес. Пусть он спрячет меня от монстра. Я не смогла пошевелить даже пальцем. Он нашёл бы меня. Если не в тот же день — на следующий. Через неделю. Через месяц. Он нашёл бы всё равно. Весь город под ним. Даже полиция.
Машина остановилась рядом.
И я поняла:
мне снова придётся собственными руками войти в его тюрьму.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов