Денис смотрел на море. Что-то в нем осталось от прежнего восемнадцатилетнего парня. Я помню тот день, когда он ворвался в наш кабинет в десятом классе. И, вероятно, ворвался не только в кабинет, но и в мою жизнь.
Америка была моей мечтой. Мы хотели уехать из маленького городка с грандиозными планами на жизнь. Мечтали о других странах и престижных университетах, стремились к лучшему. Когда ты совсем юный только этого и хочется, а нескончаемый поток энергии еще больше заставляет тебя двигаться вперед.
— Зачем ты приехал?
Денис обращает на меня внимание. Я всегда считала его самым красивым и хорошим человеком. Со мной было много различных людей, но в нем смысла было больше, чем в ком-то другом. Я полюбила его, правда, не понимала, что она значила для меня.
— Хотел повидаться с родителями. Июнь я провел с ними, потом уехал к другу. Ну и за сестрой все равно пришлось бы приезжать, она решила поступать в мой университет.
«Родители». Для него оно имело иной смысл. Когда ему было семнадцать лет, Денису рассказали, что он — приемный ребенок. Понять такое мы никогда не сможем. Трудно было видеть его боль и страдания, но он справился, а это говорило о настоящей силе.
— А как поживает брат?
— Замечательно! Женился. У него родилась прекрасная девочка.
— Я очень рада за вас. За вас всех, Денис.
Денис улыбнулся мне, но так грустно, что мое сердце больно ухнуло в груди. Мне хотелось задать ему столько вопросов, только мысли буквально смешались в одну кучу. Поэтому между нами повисло молчание, затянувшееся на несколько минут. Никто не пытался заговорить, никто не двигался, и я буквально задыхалась от несправедливости. Какой бы могла быть наша жизнь, если бы с нами не приключилась беда два года назад?
— Почему ты пропал, Денис? — спросила я, набравшись смелости. Я говорила тихо, не глядя на него. Боялась заплакать и не остановиться.
Денис продолжал молчать. От его молчания к горлу подкатывал горький комок. Я сделала глубокий вдох, пытаясь убрать дрожь с губ.
— Слишком много правды свалилось. Еще эти проклятые чувства, которые не давали тогда покоя. Ты думала, что я не при чем, но я тоже сыграл свою роль тогда. Мы хоть и были лучшими друзьями, однако каждый из нас хранил в себе секреты, Ева.
— О какой правде ты говоришь? И причем тут секреты.
— Ты не захочешь этого знать.
— Я хочу знать все. Тогда в порыве своей злости и обиды, будучи уязвимой, я совершенно не понимала, что происходило. В голове крутились только те слова, которые сказала Регина.
— Я знал, что Матвей и Регина остались вдвоем той ночью. Никто этого не заметил. Я искал их по всему дому, обшарил всю парковку, но никого так и не смог найти. Позже увидел: одна из дверей в доме была закрыта на замок и на секунду я подумал, что они могут быть там вместе. Я слышал голоса, однако точно знать не мог, потому и ушел. А когда Регина сказала, что беременна, в моей голове сложились пазлы. Я долго из подозревал. Тебе не говорил, боялся расстраивать, да и не мое это было дело.
Денис останавливается на секунду, переводя дух.
— Матвей ни разу не пытался отрицать свои слова. После того, как я отвез тебя домой, я вернулся к ним. Матвей подумал, что я пришел поговорить, я ударил его. Затем я подал ему льда и заставил рассказать мне всю правду. Все детали, о которых он тебе не сказал. Матвей не врал. Напился настолько сильно, что видел тебя, хоть и ощущалась ты иначе.
Я морщусь. Из его уст это звучит ужасно.
— Господи, какой же он урод. Как ты вообще могла согласиться выйти за него? — рассердился Денис, потирая свое лицо. На этот вопрос даже я ответить не могу. — Я, как только увидел твое кольцо, сразу понял, что что-то не так. Но знаешь, его проблема была в том, что он все вспомнил. Он знал, что переспал с твоей лучшей подругой, и все равно сделал тебе предложение.
— Я никогда об этом не говорила, но перед вечеринкой, когда мы однажды собирались у меня, я застала их. Они целовались.
— Я видел, — пораженно проговорил Денис, встав со своего места.
— Видел?
— Да. Регина же страшно была влюблена в него. Ты разве не замечала?
— Никогда! Я любила Матвея и доверяла ему, поэтому у меня даже мысли не возникало, что он мог предать меня.
— Я видел вас со стороны. В последнее время он часто косячил. Ты прощала его, даже внимания не обращая. Казалось, что ты была удобной. Всегда рядом, любишь до беспамятства, ухаживаешь, поддерживаешь. Тебя можно было не любить. Зачем, если он говорил что-нибудь ласковое, затмевая все плохое? Ты была куклой, которой Матвей пользовался, когда ему приспичит! — прокричал на одном дыхании парень. Я не выдержала. Слезы потекли из глаз, и меня вдруг окатило такой злостью, отчего я вскочила с места и со всей силы влепила Денису пощечину. Он отшатнулся и схватил меня за руку, но выражение лица оставалось таким же злым и рассерженным.