— Но причем тут мы? — теперь настала моя очередь задавать вопросы.
— Вову посадили в тюрьму за торговлю и убийство. Он принимал наркотики много лет, ребята. У него с головой не все в порядке! Тишина была долгой, но он вышел из тюрьмы и сейчас жаждет мести. Вова и с твоей матерью разобраться хочет Ева. История очень закручена, не понятна. Вам знать глубоких подробностей не нужно. Мы рискуем, рассказывая эти тонкости.
Смотрю на Андрея, пытаясь уловить изменения в поведении.
— Вова думает навредить вам, ведь дети — самое слабое место родителей. Ева — плод ядовитой любви, но для Серёги ты глоток свежего воздуха, пусть и напоминание о прошлом. А твой папочка, Денис, слишком хороший человек. Благородным людям всегда завидуют и совершенно не важно, что ты не биологический ребенок.
— Значит, получается, что мы с Денисом нужны этому психу больше, чем наши папы?
— Он хочет навредить всем в равной степени. Вова четко расписал свои мотивы. Ему нужны деньги, целая прорва денег, и твоя мать, Ева.
— Моя мать? Я всегда забываю, что она у меня есть.
Горько смеюсь. Я даже не знаю, как она выглядит. Мне известно только ее имя, а также то, каким образом папа с ней познакомился. Видимо, в компании тех самых друзей.
— Он очень расчетлив. Не стоит недооценивать его, — подмечает Андрей, стуча пальцем по своему виску.
— После того, как Вова загремел в тюрьму, клуб закрыли. Завели дело, но все шло тихо и его быстро закрыли. Никто не знал, что ваши папы были замешаны в криминальном расследовании. Они долго пытались выстроить свою жизнь таким образом, чтобы прошлое не могло просочиться через крепкие стены. Да и получилось у них, молодцы.
Повисает молчание. Я наконец узнала правду. Узнала что-то о папе и понимаю, что действительно жила в своем отдельном мире. Счастливом мире, потому что сейчас я этого не ощущаю. Я окутана неизвестностью, угрозами и возможным смертельным исходом, ведь никто не может обещать нам стопроцентной безопасности. Мне становится понятно, что какой бы не была жизнь, у каждого есть своя история с не самыми лучшими воспоминаниями. Я тысячу раз говорила, что папа никогда не вводил меня в курс дела своей работы и проблем, и до нынешнего момента я жила спокойно, пока сам он страдал от прошлого, которое его не покидало. Неожиданно, я осознаю, что последние несколько недель вся ситуация придает моему папе боли больше, чем мне. Я пропускаю через себя хорошие моменты с папой, чувствуя любовь даже на большом расстоянии. Где бы не был замешан, он любил меня своим добрым сердцем, защищал и оберегал, чтобы я не знала плохого.
У меня есть куча вопросов по поводу своей матери. Папа про нее никогда не говорил, а я не спрашивала. Единственный раз, когда я спросила о ней, он сказал, что мама не захотела остаться с нами. А если она не захотела, значит, никогда нас не любила.
Еще у меня есть вопросы по поводу нашего с Денисом детства. Почему я не помню его, если наши отцы были друзьями. Известно же, что Дениса взяли в приемную семью еще новорожденным.
Я поднимаюсь со своего места, привлекая внимания мужчин. Чувствую себя выжатой и полностью обессиленной.
— Могу я прилечь?
Андрей ведет меня в соседнюю комнату. Он щелкает выключателем. Я нахожу маленькую кровать возле стены, старый обшарпанный комод с тремя поломанными полками. На полу стелился мягкий ковер, а на потолке висела лампочка, тускло освещавшая комнату.
— Спи здесь. У меня есть вещи. Могу принести, если хочешь.
— Было бы здорово.
Андрей уходит. Я аккуратно складываю покрывало и сажусь на кровать. Она проваливает и скрипит под моим весом. На первом этаже ничего кроме двух комнат и маленькой кухоньки нет.
Мужчина возвращается со стопкой вещей.
— Тут есть душ. Возле кухни.
— Спасибо. Все хорошо?
— Это я у тебя должен спросить. Ты бледная.
— Надеюсь, я буду в порядке.
— Тебе нужно отдохнуть. Завтра голова будет свежей.
— Намекаешь на то, что я в одиночку выпила целую бутылку шампанского?
Андрей тихо посмеивается надо мной.
— Вспомни, что ты мне сказала в тот день в кофейне? Даже если плохие периоды длятся долго, мы, в конце концов, справляемся с ними. Правда?
— Не знаю.
Андрей садится на корточки возле моих ног.
— Я не дам тебя в обиду, Ева. Никогда.
У меня больше нет сил говорить с кем-либо. Андрей щипает мою щеку и уходит.
Натянув на себя одежду, я юркаю под одеяло, натянув его до самого лица и скручиваюсь. Я долго ворочаюсь, не в силах избавиться от мыслей, а потом резко проваливаюсь в сон, сказав себе перед этим, что, проснувшись, все снова станет нормальным.
Глава 21