Папа жестко трет лоб.
— Я встретил ее еще в студенческие годы. У нас наметилась очередная посиделка с ребятами и собралась нехилая компания. Друзей у нас было много, да и сами мы тихонями никогда не были. Нас все знали. В тот вечер мы собрались на речке. Ребята разожгли костер, из машин играла музыка. Мы купались, дурачились, выпивали. Тогда-то Вова и привел в нашу компанию Дашу. Молодую, красивую, наивную. Она всегда носила яркие платья и цвет волос у нее был угольно черный, что только подчеркивало ее внешность.
Я улыбаюсь, представляя в голове маленькую девушку.
— Сколько вам было лет?
— Мне только исполнилось двадцать, а ей — восемнадцать. Я ее сразу заметил. Даже пивом поперхнулся, — папа смеется и снова трет лоб. — Женя сказал, что такую девушку было сложно не заметить. В университете девушек много, но Даша всех старших пацанов с ног валила своей красотой и харизмой. Так что, видимо, исключением я не стал. Все еще помню ее глаза. Точно тебе говорю — они у нее горели и рукопожатие у нас выдалось крепче обычного. Я не знал, что было в этой обычной с виду девчонке, но сердце у меня чуть из груди не выпрыгнуло.
Папа делает паузу, устремляя свой взгляд в окно.
— И что же было дальше?
— Твоя мама была очень веселой. Рядом с ней мы все чувствовали себя легко и непринужденно. Один только я не мог перестать смотреть на нее, как на подругу. Вове она ему нравилась. Но я также видел, что она ничего к нему не чувствовала. Женя мне однажды сказал, что Даша нас погубит. Правда, так и случилось, но до этого все было идеально. Целый месяц мы больше взглядами друг в друга бросались, а потом она меня гулять позвала.
— Она? Не ты?
— Ну да. Я в их с Вовой дела не лез. Так и все сказал, на что она просто махнула рукой. Сказала, что ничего к нему не чувствует и никогда не чувствовала. Другом он хорошим был. Мы с Дашей пошли гулять и потом все слишком быстро закрутилось. Влюбились по уши. Нам буквально голову сносило от любви. Я думал — как у меня может быть столько любви? Как я мог жить без этих чувств? Как я мог вообще находиться вдалеке от нее?
— Что сталось с Владимиром?
— Признался однажды, что заметил между нами связь. Словами не передать, как меня тянуло к Даше, а ее — ко мне. Несмотря на всепоглощающие чувства, мы частенько ссорились и спорили, поскольку были разными. Я мог ее не понимать, но именно за это и восхищался ею. Она злилась, а я любил еще сильнее, потому что Даша представлялась с самого начала такой, какой была на самом деле. Без дурачеств и кривляний, чрезмерной показушности. Вот я и держался за нее.
Я замечаю в глаза папы тоску. Он продолжает:
— С открытием клуба все стало рушиться. В особенности тогда, когда Вова начала баловаться наркотиками. Был не самый лучший период для наших отношения. Я постоянно уходил в работу, Даша заканчивала университет и сильно переживала за друга. Ведь она о нем не переставала думать, заботилась. Они хорошо дружили.
Папа решительно встает с места и идет к холодильнику. Берет оттуда бутылку пива, с шумом открывает и делает несколько жадных глотков.
— Я вот запомнил тот период затишья. Мы узнали, что Даша беременна тобой, что Вова на время перестал употреблять. Это продолжалось четко до твоего рождения, а потом все снова пошло наперекосяк. Всё как будто взорвалось и разлетелось на маленькие кусочки. Даша вечно плакала и изводила себя по каким-то непонятным для меня причинам. Когда я спрашивал, она молчала и закрывалась. Но мне отчаянно хотелось понять, что творится в ее обеспокоенной душе, нужно было уделить твоей маме больше своего внимания. Быть может, тогда бы я не упустил ее.
Я застываю. Папа допивает пиво и идет за еще одной бутылкой. Я молча наблюдаю за его движениями и удивляюсь, когда из папки он достает старый потрепанный конверт и кидает в мою сторону.
— Прочитай. Может что-нибудь поймешь.
«Дорогой, Сережа!
Я благодарна тебе за каждую минуту этой жизни, которую мы провели вместе.
Я благодарна тебе за каждое объятия, которые мы делили вместе.
Я благодарна тебе за каждое «я люблю тебя», которое ты произносил, глядя в мои глаза.
Прости меня, за все, что тебе предстоит пережить. Но ты должен понимать, что я больше не могу быть твоей женщиной. Не могу быть матерью для своей дочери. Я люблю вас обоих всем своим сердцем. Я никогда не смогу забыть о том, что собираюсь сделать и никогда не смогу простить себя за это.
Жизнь — сплошной обман. Мир, в котором я оказалась, был как счастливым, так и ужасным. Я наделала слишком много ошибок и теперь плачу́ за них сполна. Каждый день, когда я буду открывать глаза, я буду думать лишь о том, что совершила.