Он мне кричит: — Куда ты смотришь, курица!
И как он посмел назвать меня курицей? Да и к тому же при своих друзьях, которые, на минуточку, абсолютно не удивились и только рассмеялись.
А я ему отвечаю: — Чего ты руками своими размахиваешь, видишь же, что я ставлю перед тобой кофе!
Он продолжает: — Без разницы, что ты там делала, надо было быть внимательнее. А ты у нас еще и слепая!
Никто не может оскорблять меня, даже такими нелепыми словами.
Кожа на животе горела из-за напитка, в голове бушевал ураган, а терпения совсем не хватало. Церемониться мне уже совсем не хотелось, поэтому я подняла свою руку и влепила ему такую оплеуху, что его приятели даже привстали.
Потом прибежали другие официанты, затем администратор и посетители стали поднимать свои головы, чтобы увидеть, что же там в углу произошло. Что самое интересное, я нисколько не испугалась своего выговора, даже если бы это стало увольнением. Парень оскорбил и не извинился, и никто из сидящих парней не попытался остановить своего нахального дружка.
Я получила свое — меня отстранили от работы на неделю, а парнишку попросили оплатить счет и покинуть заведение.
Кричу: — И ты не собираешься извиниться за свои слова и мою испорченную блузку?!
Паршивец лишь показал мне средний палец. Очень хорошо, что меня удержали, не то я бы влепила ему еще несколько новых оплеух.
— Как вы с ним все-таки поладили? — спрашивает папа, отвлекая меня от мыслей. Сейчас так смешно вспоминать эту история. Через некоторое время Саша попросил прощения и подарил мне новую блузку, только на размер больше, но это не имело никакого значения. Я его ударила, так что прощения просила и я.
— У нас были общие друзья, мы встретились на каком-то празднике. Уже не помню. Он начал ворчать, когда увидел меня и я готова была драться с ним, но нас разъединили. А потом мы выпили, видимо, решили, что враждовать не самый лучший выбор. Начали, так сказать, с чистого листа. К тому же, вскоре ты пригласил Бориса на ужин и причин враждовать совсем не осталось.
— Так ты пила? Говоришь об этом так, словно прикладываешь руку к выпивке, — папа удивленно взглянул на меня, хотя тон его голоса был добрым.
— Нет пап, я не прикладываю руку к выпивке, но в тот день выпила... Я вообще не об этом, пап. Саша женится!
— Ну, как я сказал, через две недели ужин. Приглашены многие семьи. Мне кажется, Саша лично свяжется с тобой. Будь готова, и, если тебе что-то нужно, скажи мне. Последнее время ты меня ни о чем не просишь, милая. У тебя все в порядке?
— Я работаю и получаю приличную сумму. У меня есть ты и дедушка, уголок, в котором я могу отдохнуть и приятели. Большего мне не надо, — говорю я, глядя на папу.
Он кивнул.
— Знаешь, ты могла бы поехать учиться. Прошло уже два года. Ты отлично владеешь языком. Есть прекрасная возможность, а работа может подождать.
— Не сейчас, — отмахнулась я.
— Мы должны поговорить об этом, Ева. Насколько я помню, ты хотела учиться за границей. Поступить в медицинскую школу.
Как только он закончил, машина подъехала к дому. На подъездной дорожке стояли два мотоцикла и что-то мне подсказывало, внутри нашего дома есть люди, по которым я очень скучала. Сразу же почувствовала тепло и некое предвкушение.
— Мы дома. Наконец-то! — сказала я, открыла дверь и схватив из багажника свою сумку, побежала в дом.
Открыв входную дверь, я сразу же ощутила запах жареной курицы, картошки и чего-то приторно-сладкого. Мой желудок тотчас заурчал, напоминая, что я не ела уже целый день. Утренний чай с лимоном был лишь подобием завтрака.
— Наконец-то, — проговорила самой себе, стягивая босоножки. — Я так ждала, так ждала.
Это место стало моим спасением.
Затем я услышала голос, точнее смех. Звонкий, живой и настоящий. За ним последовал еще один и еще. И эти звуки становились все ближе, пока я не увидела свою подругу, которая бежала ко мне со всех ног, раскрыв руки для объятий.
— Ты приехала! — подруга обхватила меня за шею. Мне нравился ее смех.
Со Светой мы познакомились в день моего первого рабочего дня два года назад. Меня вывели к барной стойке, сказали постоять и подождать одну светловолосую девушку, чтобы она могла все подробно рассказать и показать. Я помню, как она вышла ко мне с лучезарной улыбкой на губах, обняла и сказала: