Меня удивляет лишь моя реакция. Потому что, когда Денис спрашивает все ли у меня в порядке, я улыбаюсь и киваю. Я спокойно иду за ним на кухню, и мы также спокойно ужинаем, разговаривая обо всем на свете. Наши папы присоединяются к нам и все кажется таким нормальным.
Когда мы решаем лечь спать, я помогаю Денису застелить кровать и обнимаю его, сказав еще раз, что рада видеть. Он ничего не замечает. Абсолютно.
Папа желает мне доброй ночи и уходит к себе. Он ничего не замечает. Абсолютно.
Охрана в доме находится на первом этаже. Меня поражает, что никто не замечает ухода Андрея. Он всегда сидел в центре и много разговаривал. Но никто ничего не замечает.
— Он на резерве, — говорит Миша. — Сказал, что плохо себя чувствует.
— Он никогда не был на резерве. Ты был. Он — нет, — протестую я. — Говори, куда он пошел?
— У него есть своя жизнь.
Больше ничего я узнать не могу.
Когда я ложусь под одеяло, на меня накатывает тяжесть величиной в тонну. Я чувствую давлению в груди, в голове, пульсирующие и больные удары в висках и неистовое желание побежать за Андреем.
Я понятия не имею, куда он ушел.
И я понятия не имела, к чему все это могло привести.
Глава 26
Во вторник утром я первым делом иду за патронами. Пошарив к комнате, где ночевал Андрей мне удается плечевую кобуру и маленький складной нож. Все забираю к себе и прячу в самую глубь шкафа. Там их точно никто не найдет.
Мне хочется верить, что все это пустяки и Андрей действительно ушел в резерв, но если думать иначе, то за недели, проведенные со мной, он не жаловался на усталость, наоборот, всегда был бодр. Он отдыхал и работал в равной степени, поэтому мне не совсем понятен его уход. Иногда Андрей становился злым, например, если говорил с моим папой и Арсением. После таких разговор он уходил из дома и подолгу не приходил.
Около полудня за Денисом заехал отец. Они обещались вернуться поздно вечером, и за это время я решила нарыть что-нибудь новое на Андрея. Он упомянул о своей сестре, подметив, что ее нет в живых. Я ничего о его семье не знала, как и не знала о самом парне. Зациклившись на своих проблемах, я заставила себя привыкнуть к человеку, о котором понятия не имела.
— Расскажи мне об Андрее. Что угодно, — спросила я папу.
Мы сидели в его кабинете.
— Я не буду обсуждать с тобой личную жизнь своей охраны. Любого из них. Даже Андрея.
— Ты знаешь, что он ушел?
— Он сказал у него появились проблемы в семье.
— А у него вообще есть семья?
Папа наконец поднимает голову. Я вопросительно смотрю на него.
— Слушай, давай позже об этом поговорим. Я тороплюсь.
— Куда?
Папа торопливо собирает бумаги и сует их в свою сумку.
Я вскакиваю со стула.
— У меня встреча с одним человеком через час.
— Нам нельзя выходить из дома.
— Тебе нельзя, дорогая.
— Да надоели вы мне со своими «нельзя» и «можно». Скажи мне честно, ситуация под контролем? Никто не пострадал?
— Все в порядке. Ева, тебе не о чем беспокоиться.
И на это он уходит. Я следую за ним, подобно верному щенку, слушая болтовню о документах и вдруг ловлю себя на мысли, что остаюсь одна. Не совсем одна, с охраной, но никто не будет подниматься на второй этаж. А в папином кабинете хранится все.
— Ты надолго уезжаешь?
Двое телохранителей ждут его возле двери, двое других стоят возле меня. Можно занять их чем-нибудь, пока я буду искать информацию.
Я наигранно улыбаюсь папе.
— Пару часов. Справишься?
— На отлично. Будь осторожен.
Пять минут спустя они уходят, и я с веселым видом оборачиваюсь на двух мужчин, которые внимательно за мной наблюдают.
— Когда я маленькая была, бабушка постоянно мне кисель варила. Хотите и вам сварю? У меня вкусно получается. Вы тут целыми днями находитесь, хочется как-то порадовать. Вечно хмурые!
Мужчины переглядываются. Здорово, конечно, но даже имен их не знаю.
— Раз уж предлагаешь, то с удовольствием, — говорит один из них. Хлопнув в ладоши, иду на кухню и как можно скорее варю чертов кисель, совсем мне не сдавшийся. Думаю я только об Андрее.
— Я ночью плохо спала. Вы можете пока не подниматься на второй этаж? Я реагирую на каждый шорох.
— У тебя там все нормально?
— Сто процентов. Шторы темные, я их закрываю, и никто меня не видит. Все отлично.
— Хорошо, но мне надо будет тебя проверить.
Я машу рукой. Как раз заканчиваю с напитком, ставлю перед ними чашки и предупредив еще раз, убегаю к себе.
— Тупицы, — шепчу себе под нос, усмехаясь.
И я совершенно не чувствую страха. У меня не трясутся руки. Со мной вообще ничего происходит. Мне хочется знать, о чем говорил Андрей.