— Я воссоединил семью.
— Чертов псих, вы никогда не были моей семьей!
Даша всхлипнула.
— Где же ваш ребенок, которого вы вместе создали? — продолжала я, глядя то на Владимира, то на Дашу.
— А тут начинается самое интересное. В далеком... каком-то там году, мы с твоей мамой познакомились в университете. Столкнулись, банально, да? Я с первого взгляда влюбился. Прямо как мальчишка...
— Мне эту историю тысячу раз рассказывали! Я задала тебе конкретный вопрос!
Владимир сжал губы и посмотрел на маму. Та в свою очередь лила слезы.
— Прошу тебя, не говори. Просто убей меня. Сделай со мной что угодно, но не порть жизнь моему ребенку и тем, кто сидит за этой стенкой.
— Завались, я для этого и собрал вас здесь.
— Володя, пожалуйста...
— Никакого ребенка нет, солнышко. Ты есть. Двадцать лет назад мы тебя создали. Создали самого прекрасного ребенка на свете, — сказал он и попытался притянуть к себе.
Я отпрянула от него и сильно ударила кулаком по голове.
— Не смей поднимать руку на своего отца, тварь! — он больно потянул меня за волосы.
— Боже мой, какой же ты ненормальный! Гребаный псих, вот ты кто! Даша, какой на хрен отец?
Но она молчала. Владимир тоже. А я вдруг поверила, потому что пристально взглянула на обоих людей и вспомнила слова папы, который говорил мне, что Вова первый встретил маму и они даже пытались встречаться. Сердце заколотилось. Вот почему я так смотрела на него некоторое время назад. Черты лица... они были и у меня.
Я обвела их взглядом, пытаясь подметить знакомые черты лица. С мамой мы похожи, это видно невооруженным взглядом. Верить я не хотела, поэтому даже не вникала в черты лица Владимира.
— Так ты не любила моего папу? Изменяла ему с этим вот наркоманом?
— Я любила твоего отца, Ева! — зарыдала Даша. Она повернулась ко мне. — Никого кроме него не могла видеть. Так любила, что жизнь могла отдать за него! Это вышло случайно.
Я усмехнулась, и проговорила: — Я появилась случайно.
— Нет, Евочка, конечно, нет. Ты не была случайностью, наоборот, я хотела тебя. Хотела ребеночка.
— Прости, ты говоришь, что случайно перепихнулась с папиным лучшим другом. Ты не хотела меня!
Даша покачала головой.
— Теперь я хочу быть рядом с тобой, солнышко, — сказал Владимир. Я вскинула брови от удивления.
— Пошел ты! Никогда, никогда в этой жизни ты не будешь рядом со мной. Никто из вас, слышите? Вы чертовы лжецы!
Я сжала кулаки. Злость постепенно набирала силу. Я попыталась ударить Владимира, но тот схватил мою руку и отвел в сторону. Тогда я встала и пнула его в спину. Когда он отвлекся на боль, я ударила кулаком в его лицо, задев губу. Удар оказался сильным, рука заболела, а на губах у Владимира появилась кровь.
Только я не знала, что человек, принявший наркотик, всегда будет сильнее любого другого человека.
Мужчина с размаху дал мне пощечину, отчего я упала на пол. Он схватил меня за шею и силой сжал горло. В глазах появились искры. Я выпучила глаза и пыталась отвести его руку от себя, но было так больно, что своих сил у меня не оставалось.
— Прекрати! Володя, прекрати!
Он не отпускал. Воздуха совсем не было. Я била его по руке и щипала. Он явно намеревался меня задушить. Глаза стали стеклянными, в них бурлила ярость, злость, боль, гнев. Все это смешалось вместе с наркотиками. Я окончательно ослабла и перестала сопротивляться. Руки сами по себе упали вдоль тела, а глаза закрылись. Каким-то образом мне еще удавалось остаться в сознании, я чувствовала, как его пальцы перекатывались и сжимали мое горло.
— Пожалуйста! Это дочь, твоя родная дочь! Ты же ее так любишь. Помнишь, как ты говорил мне это? Володенька, вспомни как ты любил ее.
Слова. Воздух. Боль. Возможно, меня убивала не физическая боль, а душевная. Слова раздирали мое сердце на кусочки. Неожиданно пальцы на горле разжались. Я резко глотнула воздуха и осталась в таком положении, затем выдохнула. Повторила так несколько раз до тех пор, пока не смогла хоть немного отдышаться.
— Я твой биологический отец и всегда им буду.
— Отец тот... кто... смог... вырастить меня, — слова давались тяжело. Увидев новую вспышку гнева на лице у мужчины, Даша встала передо мной и накинулась на Владимира. На его ужасное, иссохшее тело, напичканное наркотиками. Как я могла быть дочерью этого ничтожества?
У меня не получилось дышать. Из носа сильным потоком хлынула кровь. Она стекала по губам, подбородку и лилась прямо на руки и одежду. Голова закружилась. Я закашляла приступом.
— Ева? — спросила Даша. — Боже мо, Ева!