Не было сомнений: Эхо его увидел. Чудище перестало раскачиваться. Умелец Ворон бросил притворную игру в прятки и вышел из лесного укрытия. Забрался на шаткий сланец. Тот качнулся у него под ногой, и Ворон едва не полетел в омут. Вибрация падающей воды отдавалась дрожью в его теле. До Эха он добрался насквозь мокрым и тяжело дышащим. Забираясь на выступающую с одного конца плиту, он видел, как вспенивается под ней вода, бесконечно растекаясь по тёмным пустотам. Эхо стоял на противоположном конце спиной к водопаду. Чёрная карета стояла в нескольких ярдах на твёрдой почве естественного берега реки. Позади неё лес поднимался почти чёрной стеной, изредка прерываемой проблесками красного: птица-кардинал перелетала с дерева на дерево. Умелец откашлялся, собираясь заговорить, но Эхо опередил его.
– Ворон. – Чудище моргнуло. Пар поднялся от его тела, искры засверкали в его дыхании. У Умельца Ворона задрожали ноги. На задворках сознания появилась мысль, не настал ли последний миг его жизни. В этом месте ошеломляющей красоты, в месте, где он слышал ток крови планеты, видел её выступающие кости.
– Да, – произнёс Умелец Ворон. Ему приходилось кричать, чтобы было слышно. Голос же Эха доносился до него голосом в собственном ухе.
– Ты пришёл вернуть то, что украл? – спросил Эхо. Умелец Ворон ощутил шевеление у себя в животе. – Освободить наконец-то меня от этого?
Такого он не ожидал. Не зная, как ответить, произнёс:
– Освободить тебя?
– Мне это тело навязали, меня не спросив. Только ты можешь это исправить.
Умелец Ворон опешил:
– Я? Да как я могу исправить такое? Искусству волшбы я никак не обучен. – Куколка у него в животе затрепетала так, будто, того и гляди, в панику ударится.
– Нужно лишь разбить её, но отдать её надо своей волей. Ты вёрнешь мне стекляшку? – Струйка искр лизнула мокрый камень и обожгла ноги Умельца Ворона.
Пришёл, значит, день, когда он вернёт куколку, день, когда он перестанет быть человеком, а то и вовсе перестанет быть. Несметное число раз представлял он себе, каким он будет, этот день. С самого начала знал, конечно же, что, когда приспеет время, он вернёт украденное им, и с каждым толчком в его теле куколка ныла всё сильнее. Он уже едва ли помнит, как это – быть вороном. Он так сильно переменился. Старая его жизнь была всего лишь памятью его памяти. Мысль вернуться к прежнему, пожертвовать тем, чего он достиг, ужасала его. Только, хоть он и привык к своему человеческому обличью, он всё время чувствовал себя каким-то самозванцем. Умереть, притворяясь не тем, кем ты был рождён, всё равно что предать самого себя. Да. Он взглянул в небо и улыбнулся. Мысленно увидел мальчика – Монстра, Скворца, Радужника. Там, в Ступени-Сити, Радужник разыскал Умельца Ворона. Радужник взял с него слово помочь Моху, наверное, предвидя именно этот день. До чего же прекрасно было бы сейчас суметь одним движением загладить свою вину и сдержать данное слово.
– Да. – Он сунул два пальца себе в глотку. – Да. – Слёзы брызнули из глаз. Куколка билась на самом верху желудка. Он согнулся пополам и взвыл. Что-то внутри лопнуло, и кровавый пузырь появился в уголке рта. Слишком всё быстро происходит, надо бы отвести чудище подальше от кареты. Он повернулся, готовый бежать. Ботинок поскользнулся на водоросли, и он упал всем телом на одно колено. Куколка сидела уже в пищеводе. Зажав одной рукой горло, другой он подталкивал себя к краю скалы. Эхо двигался за ним.
– Седьмая стекляшка покончит с этим. – Рёв Эха слился воедино с рёвом водопада – Ну, прошу тебя.
И тут, словно обжигающий слиток, она вновь оказалась в горле у Умельца Ворона. Тот перевернулся на спину не в силах ни крикнуть, ни вздохнуть. Сунул в рот два пальца, почувствовал её гладкую поверхность. Кровь ленточками стекала с его пальцев, когда он вытащил их. Кулаки сжались у виска, он перевернулся и ткнулся головой о камень. Стеклянная куколка скользнула по скале к воде.
– Нет! – взревел Эхо. – Хватай её! Разбей её!
Умелец Ворон протащился вперёд, хватая ртом воздух. Пальцы его нащупали куколку в небольшом углублении. Он бил ею по земле, пока в кровь не содрал кожу на пальцах. Вдруг куколка лопнула, обратившись в облачко стеклянной пудры. Он слышал у себя за спиной вой, но судьба Эха больше его не заботила. Руки его тряслись. Он чувствовал, как дробились зубы, когда стала вытягиваться передняя часть черепа. Собрав все оставшиеся силы, Умелец Ворон протащился до края затвердевшего ила и бросился в бушующую реку.