Боковые улочки были вымощены кирпичом, почти совершенно стёршимся за столетия, и утыканы крышками канализационных колодцев, отлитыми с барельефом рыбы. Воздух был наполнен запахом пекущегося хлеба, который мешался с угольным дымом. С железнодорожного моста Мох видел, как рабочие во дворе пекарни закатывали караваи в фургоны доставки. Лошади на холоде били копытами. Лишения войны вернули многое из того, что делалось в старину. Ещё пятнадцать минут пешочком – и Мох оказался у книжного магазина, самого заметного здания в круге уличного движения, очерченного трамвайными линиями. В центре круга был парк. Подходя, Мох через переплетения ржавых конструкций на игровой площадке видел фасад магазина Таджалли и бронзовый памятник какому-то забытому герою.
Квакуша не соизволил и глаз поднять, когда Мох подошёл к прилавку. Несомненно, всё ещё дулся из-за атласа.
– Мне нужно поговорить с Оливером, – сказал Мох.
– Господин Таджалли в ванной, – протянул клерк, закатывая глаза. – Надеюсь, вы бережно обращаетесь с тем атласом, господин Лес.
Мох поднялся на второй этаж. Стены украшали фотографии, надписанные писателями известными и позабытыми. Подойдя к одной двери, он постучал бронзовым молотком, закреплённым на уровне глаз.
– Проваливай, – донёсся крик изнутри.
– Оливер, это Мох.
– Я ванну принимаю, чёрт бы тебя побрал.
– Ты только и делаешь, что ванну принимаешь. Впусти меня, пока я не задохнулся тут. – Мох всё больше распалялся в спёртом воздухе.
– Отстань от меня, – бросил тот.
– Оливер, открой дверь, пока я её не вышиб.
– Чтоб тебя разорвало. Очень мило. Ладно, тогда заходи. Иначе, как я понимаю, миром не кончится. Не заперто. Жар только не выпускай.
Мох вошёл в большую ванную комнату, выложенную потрескавшимися плитками, затирка меж которыми походила на чёрные полоски лакрицы, пол в ванной обильно порос грибком. Оливер Таджалли барахтался в чугунной ванне на высоком постаменте. Духота от пара и плесени мешалась с дымом его сигары, от которого ломило в висках. На голове у Оливера торчал проеденный мышами цилиндр, а перед ним на сиденье лежала раскрытая книга порнографических гравюр. Служанка у дальнего конца ванны подливала из чайника в воду кипяток. Потом, словно помешивая несуразный суп, она лопаткой для стирки равномерно распределяла тепло.
– Чего тебе? – требовательно рыкнул Оливер. – Давай побыстрей. Мне нездоровится.
Встречаться возле ванны Моху было не впервой, но он поклялся, что этот раз станет последним. Пока книжный торговец нежился, розовокожий, в серой водице, Мох отводил глаза от того, что воображение ему уже нашептало.
– Вчера днём в дом Сифорта пришла какая-то женщина и заявила, что ты дал ей этот адрес и назвал моё имя. Моё настоящее имя.
Оливер насупился, взвешивая слова Моха:
– Твоё настоящее имя она уже знала.
– Едва ли в этом дело, Оливер.
– Она таки пришла туда, да?
– А что, по-твоему, она собиралась делать? Ты зачем меня так подставил? Что стряслось с верностью слову?
– Хм. Ну а ты чего просто не соврал? Сказал бы ей, что слыхом не слыхал про Моха. – Оливер засмеялся, скаля прокуренные зубы. Болезнь, что ускоряла старение Оливера, в последние месяцы преуспела ужасно. Он выглядел вдвое старше Моха, хотя на самом деле когда-то, в детстве, они были неразлучными друзьями.
– Если б он так и сделал, она бы сюда опять пришла. – Голос служанки, мягкий, как топоток мышиных лапок, застал мужчин врасплох.
– Что? – Оливер глянул на неё сквозь узкие щёлочки глаз.
– Я просто подумала, что она могла бы назад вернуться и шум поднять, – пролепетала служанка.
– Перестань разглагольствовать, женщина. Это дьявольски отвлекает. Так из-за этого бормотания и квохтанья два и два не сложишь. Сделай полезное дело и принеси мне мои ходульки.
– Слушаюсь, сэр. Пожалуйста, простите мою дерзость. – Служанка сняла с ванны сиденье, положила его на плитки, потом побежала в предбанник, поднимая платье повыше от пола.
– Пойдём со мной, – сказал Оливер. Сильно плескаясь и ругаясь, он с трудом поднял свое упитанное тело, пока ягодицы, красные, как варёная ветчина, не опустились на край ванны. Ноги, заканчивавшиеся у колен сморщенными рубцами, загребали воздух, когда он силился удержаться на своём шестке. Мох опять отвёл взгляд, сделав вид, что его вдруг заинтересовала оплывшая лепнина над головой. Он отсчитывал тягучие секунды до возвращения служанки, надеясь, что Оливер сумеет сохранить равновесие без посторонней помощи.