Не желая вызвать у неё раздражение своими возражениями, он присел возле решётки, мешая горящие угли. Искры рванули вверх, а по стене, клубясь, пополз дым.
– Тут я не спец. – И Мох вновь обратился к Имоджин. Её била дрожь.
– Я вам не всё рассказала, – зашептала она. – Взгляните. – Она подняла блузку, и стала видна царапина, линия содранной кожи, шедшая наискосок через живот.
– Что случилось?
– Не что, а кто. Её зовут Элизабет, – сдержанно сообщила Имоджин. – Девочка, которая никогда не взрослеет. Ездит верхом на собаке. Она – ведьма. – Имоджин украдкой глянула на Моха. – Заявляет, что походный сундук принадлежит ей, и она одержима тем, чтобы вернуть его. Поцарапала меня ещё до того, как я к вам наведалась. Пристала ко мне на рынке. Я убежала, но прежде она вот это мне устроила. Думаю, от этого-то мне и нездоровится. – Она прикрыла рану.
– Так почему было и не отдать ей его тогда же?
– Именно потому, что ей так этого хотелось. Она – зло, Мох. Вы глаз её не видели. Они ужасны, так и пронзают. В её взгляде какое-то жуткое желание. Не могу в точности передать, что её взгляд заставляет меня чувствовать, только всё во мне восстает против того, чтобы поддаться её похотливой страсти к сундуку. Я разом поняла, что с познаниями, которые есть в тех книгах, она станет способна на великое зло. Я бы сама с собой ужиться не смогла, если б подчинилась её воле.
– Я собираюсь помочь вам. Вы идти можете? Мы должны уходить.
– Почему, что происходит? – спросила она.
Мох сделал глубокий вдох. Имоджин явно бредила. Возня послышалась из соседней комнаты, где чемодан Моха потащили по полу. Потом последовал глухой удар. Грубый голос (как Мох догадывался, он принадлежал таксисту) торговался по поводу оплаты.
– Через пару минут они уедут. А потом надо будет уходить и нам.
– Ответьте на мой вопрос.
– Так сразу не смогу. Времени нет. – Раз за разом раздававшиеся глухие удары подтверждали его слова. – Двигаться можете?
– Не знаю. У меня сильная слабость.
Мох принёс сапоги и сумел натянуть их ей на ноги. Он неё исходил жар, от которого Моху хотелось зарыться лицом ей в живот.
Имоджин смежила веки.
– Ой, мне и вправду нехорошо.
– Давайте я помогу вам. – Мох поднял её руки с колен и рывком поднял Имоджин на ноги. Она стояла, качаясь из стороны в сторону.
– Мне так холодно. Она опять отыщет меня. Я чувствую, что она близко. Я просто не думаю, что снова смогу бегать. У меня сил нет.
– Мы отвезём вас скоро туда, где тепло. – Мох мысленно возвращался к временам, когда увидел Имоджин впервые: бесшабашной и быстрой в залах музея, смертельно опасной и злобной в штольне. Мысль, что кто-то сумел изменить её так быстро, заставила его застыть, а потом разозлиться, стоило ему ощутить завистливое любование теми былыми свойствами.
– Мох, я не ребёнок, – прошептала она.
– Нет, – отозвался он, – не ребёнок.
Нужно было, чтобы она как-то пришла в движение. Сейчас, когда Сифорт уже в пути, он не мог позволить себе расчувствоваться. Нужно дать ей какой-то стимул.
– Мы едем в другой дом, – сказал он. – На другом конце города, вдали от суеты. Агнец или эта ваша Элизабет об этом не будут знать. Мы пропадём из виду, но у нас с вами всего несколько минут. Пойдёмте, там внизу такси. – Мох выбросил из головы образ девочки и пса, ухватив руку Имоджин грубее, чем собирался. Вывел её из комнаты. Радужника, чемодана и сундука уже не было.
– В чём дело, Мох? К вам ещё и беды тоже, как болячки, пристают? – выговорила Имоджин дразнящим, но едва слышным голосом.
– Идите не останавливаясь, – твердил Мох.
Пока они выбирались из квартиры, Имоджин не противилась. На площадке она направилась было к лифту, но Мох, покачав головой, повёл её к лестнице. Они стали спускаться. Покрепче ухватив её за руку, Мох сумел держать её прямо, зная: если она сядет, то поднять её без борьбы ему не удастся. Когда они добрались до первого этажа, то сверху донёсся голос Сморчка:
– Я вижу вас. Стойте там!
– Такси уже подъезжает, – выговаривал Мох вполголоса. – Не обращайте на него внимания и продолжайте идти. Не останавливайтесь. – Мох толкнул входную дверь парадного, подгадав их выход к прибытию обветшавшего такси. Водитель (сигара торчала в углу рта, как сучок на дереве) заметил Моха с Имоджин, а потом отвернулся, копаясь в листочках у него на панели. Имоджин колебалась. Мох слился с нею.
– Вы что делаете? – спросил он. Мох подавлял в себе раздражение, понимая, что оно – предвестник паники. – Пойдёмте. – Он сделал шаг, но Имоджин высвободила свою руку, останавливая его.