– Два дня она ни ногой не приближалась к дому Сифорта.
– Мог бы стащить сундук, пока её не было, – сказал Мох.
– Ну да, но потом я вспомнил, что Агнец много лет назад, разыскивая походный сундук с книгами, обратился к моему отцу. Так что появилось ощущение двойной игры со стороны девушки. При таком раскладе, прости за каламбур, возможности создавшейся ситуации представились куда более интересными.
– Ей известно, что я работаю у судьи, – сказал Мох. – Она хочет продать ему эти книги и попросила меня стать посредником в сделке. Мне нужно было, чтобы комплект рисунков был полным. Ты, как никто другой, должен понимать это, отсюда и моя просьба сторговать рисунок за птичью книжку.
– Я это понял. – Оливер постучал кончиком пальца по виску. – Эта маленькая сучка решила, что судья даст ей больше.
Мох встал со стула. Голова закружилась. Он прикидывал, то ли у него сотрясение мозга, то ли у него сильная кровопотеря.
– Но Сифорт с копом всё изгадили, пытаясь пристрелить тебя и женщину на улице.
– Пытаясь? Имоджин жива?
– Сифорта до белого каления распаляет то, что ты, беглый заключённый, жил в его квартире и касался его драгоценных первых изданий. – Оливер закрыл ладонями лицо, потом взглянул на Моха через расставленные пальцы. – Подумать только, ты едва не стал учить его малюток. – Он убрал руки, став серьёзным. – Как рассказывает Сифорт, бравый сыщик собирался подстрелить тебя. Я бы посоветовал тебе залечь поглубже, Ламсден Мох, в прошлом – из Брикскольда.
– Оливер, гром тебя разбей, где Имоджин? Она жива?
– Да, идиотик, она жива. Пока ты лидировал в шутовских догонялках, она, похоже, встала, отряхнулась от пыли и, воспользовавшись неразберихой, укатила на такси, – рассказал Оливер. – Водитель в панику ударился, поняв, что она ранена, и избавился от неё где-то возле Ступени. По счастью, там был Квакуша и протянул ей руку помощи.
– Так где же она? – спросил Мох.
– Где-то в безопасности, если не со всеми удобствами. – Оливер затянулся трубкой. – Мне хотелось бы знать, где во всей этой истории оказалось место сундука с книгами. – Он пыхнул дымом. – У неё его нет. Я полагаю, что даже ты не настолько глуп, чтобы оставить его в квартире, остаётся наш добрый друг Радужник.
– Я не знаю, где он.
– Но ты можешь найти его. Так вот тебе моё предложение, Ламсден. Принеси мне сундук до того, как ты пойдёшь на Полотняный Двор на встречу с Агнцем, и я отдам тебе Имоджин. Она же будет нужна тебе, я так полагаю, для какого-нибудь сумасбродства, какое ты намерен затеять. Агнцу незачем ни о чём знать. Это его отвлечёт, да и считает он, что сундук давным-давно пропал. Найдёшь меня в Птичьем переулке.
– Не вздумай меня надуть на этом.
– Не надую, – сказал Оливер. – Только, если ты не объявишься, я отдам её Агнцу и поведаю ему всю эту печальную историю. По крайности, мне зачтётся, что я обратился к нему. Я беру на себя громадный риск, проявляя сдержанность, так что мне нужно получить из этого что-то сладенькое. Я даю тебе шанс, памятуя о былых временах. Приносишь мне сундук – получаешь девчонку.
– Ты обо всем позаботился, – сказал Мох.
– Бей там, куда муха летит. – Оливер оглянулся, будто расслышал что-то. – Нам лучше убраться отсюда. Копы непременно прочешут все подвалы и чердаки в поисках тебя. Дело только во времени, когда они сюда нагрянут. Ты идти можешь?
– Едва-едва. Пуля раскроила мне ногу, – сказал Мох.
Оливер залез в карман. Перебросил Моху пузырёк:
– От боли, в подарок. Нет ничего лучше.
Мох подхватил пузырёк синиспоры и, не глядя, сунул в карман. Морщась от боли, кусавшейся одновременно и в пятке, и в колене, он следовал за Оливером по брошенной пекарне, оставляя кухонное тепло и погружаясь в разветвлённую сеть более прохладных и сумеречных коридоров. Вышли они через служебную дверь, попав во влажную ночь, где каждая плоскость была тёмной или отражающей, словно бы всё обратилось в сырую нефть. Они остановились под навесом из рифлёного железа, где почти всё место занимал громадный пищевой смеситель с почерневшим от огня корпусом двигателя. Мох с трудом различал лицо Оливера. Оно виделось пузырём сложенного теста, двигавшимся из стороны в сторону. Плечи у него горбились.
– Что с тобой? – спросил Мох, повышая голос, чтобы его было слышно сквозь шум дождя.
– Мы не единственные, кого интересует Имоджин, – произнёс Оливер.
– Знаю, Агнец… – начал Мох.
Оливер отрицательно повёл головой:
– Нет, я не Агнца имею в виду. Другие.
– Кто?
– Кое-кто преследует её. Кто-то сверхъестественный.
Мох издал натужный смешок, но по рукам у него побежали мурашки.