Потолок темнел синевой, пронизанной незнакомыми золотыми созвездиями. Фрески покрывали стены трёх приделов живописными повествованиями с повторяемыми персонажами. Крылатые чудовища и уроды художника напоминали Моху о татуировках Имоджин, и он пожалел, что её нет рядом, чтобы разделить с ним такое открытие.
Деревянные полы были чисто выметены, от досок пахло пчелиным воском. Моха удивило отсутствие лавок, но, пройдя к алтарю, он нашёл ответ. Расчёт был на то, чтобы успокоить, заставить посетителя приостановиться и пройти иной путь, с тем чтобы он, дойдя до алтаря, отрешился от всех уличных забот и предался размышлениям. Иной путь начинался уже с существования переулка, где грубый кирпич уступил место мягкому камню.
Алтарь был слегка приподнят и служил опорой для десятков свечей. Лишь немногие из них были зажжены. За алтарём в стене, словно ящики на почте, тянулись ряды встроенных ниш. Мох насчитал их сто сорок четыре. У каждой ниши имелась дверка, хотя лишь немногие были открыты. Мох видел что-то похожее на улицах старого города в Ступени-Сити. То было место, где оставлялись записки или значимые для людей предметы. Записки обычно содержали вопрос, сообщение или признание на сложенном клочке бумаги. Иногда оставлялись более основательные предметы. То был обряд высвобождения. В конце концов невидимые руки с другой стороны стены забирали подношения и сжигали их в яме. После этого дверцы на пружинках открывались вновь.
Часовню окружали толстые стены. В тишине Мох слышал, как шуршала его одежда, слышал своё дыхание и звон в ушах. Он вдруг осознал, сколько энергии тратят его чувства, фильтруя и сортируя окружающий мир. Злость и обида иссякли в нём. Он сел на табуретку перед алтарём и пристально разглядывал ниши. Прошло несколько минут, после чего справа от него отворилась дверь, выпустив мужчину в серой рясе. Хотя на его обветренном лице не было заметно признаков удивления, глубоко посаженные глаза внимательно всматривались в Моха. Он тронул бороду, в которой среди седины проглядывали пучки рыжих волос, и поставил на алтарь перед Мохом пустой пузырёк из-под синиспоры.
– По-моему, вы уронили это в переулке. – Мужчина присел на край алтаря. – Мое имя Джонатан, я – смотритель этой часовни.
– С этим я покончил, – произнёс Мох, отворачиваясь от пузырька.
– Это, наверное, ко благу, – сказал Джонатан. – Только всё равно мусор. – Улыбка его была ободряющей, но голос звучал серьёзно. В последовавшем неловком молчании Джонатан вперил взгляд в свои вытянутые ноги и помятые садовые башмаки. Испытывая неловкость, Мох решил, что пора уходить. Когда он встал, Джонатан поднял взгляд.
– Вы не согласились бы помочь мне кое в чём? Много времени это не займёт. Я пишу книжицу об истории этого здания, которое мне, признаться, предстоит скоро закрыть. В ней есть раздел о фауне, изображённой на фреске. Вам, случайно, не известны птицы?
– Некоторые, – ответил Мох. – В тюрьме, чтобы скоротать время, я играл в игру – ни много ни мало – с одним орнитологом. У того была колода карт с картинками вроде тех, что на сигарные коробки клеят. На картинках были отпечатаны птицы. Он выпытывал у меня их названия. – Мох сам себе удивился, до чего легко упомянул о тюрьме.
– Фантастика. – Джонатан развернулся и окинул взглядом фреску справа от себя. – Вон. – Он указал на пятно в среднем приделе. – Что это?
– Что-то вроде синицы. Отсюда разглядеть трудно, – сказал Мох.
– Ну так встаньте и поглядите. Где ваша любознательность?
– Хорошо, хорошо. – Моху, вопреки самому себе, стало забавно. Он уважил просьбу Джонатана, подойдя к стене. – Наверняка не скажу. Похоже на канадского поползня.
– Подождите здесь. – Джонатан скрылся за дверью и через минуту вернулся, неся заляпанную краской стремянку. – Попробуйте это.
– Вы серьёзно? Да на этой штуке угробиться можно.
– Она вполне надёжна. Я ею только сегодня утром пользовался. – Джонатан помог Моху установить стремянку перед стеной. Гадая про себя, во что он только ввязывается, Мох взобрался по лестнице, а Джонатан поддерживал створки. Встав на вторую сверху ступеньку, Мох оказался на одном уровне с птичкой.
– Точно, канадский поползень, – сказал он.
– Отлично, – воскликнул Джонатан. Он извлёк из кармана рясы небольшую записную книжку. – Так, теперь та, что слева.
– Это легко. Древесная ласточка.
– А над ней? – Джонатан указал ручкой. – Нет, выше, среди лиан.