– Белоглазый виреон.
И так продолжалось полчаса. Мох, передвигаясь с лестницей вдоль стены, назвал всех птиц до единой. Временами мужчины спорили по поводу конкретной птицы, но Мох в своих знаниях был уверен. Он читал лекции Джонатану о местах обитания, голосах, питании и методах гнездования. Франклин Бокс в своей муштре был безжалостен. После того как была названа последняя птица, Мох развернулся на стремянке. Ему было жарко от бесконечных хождений вверх-вниз по лестнице.
Джонатан взмахом руки показал: спускайтесь. Что-то красное мелькнуло и пропало в просторных рукавах Джонатана. Мох сделал вид, что ничего не заметил.
– Спускайтесь. Я сделал набросочек фрески и пометил всех птиц. Это фантастика. Как мне отблагодарить вас?
– Глоток воды. У меня голос садится.
Джонатан вернул стремянку в кладовую. Мох уже готов был снова усесться, когда появился Джонатан в проёме двери:
– Давайте поговорим тут, где посидеть можно. Сказать правду, в часовне чуток прохладно. Тут когда-то школа была. Можете представить, ученики зимой до смерти замерзали. – За дверью шёл проход из неотёсанного камня. Мох прошёл за широкой спиной Джонатана мимо нескольких закрытых дверей, прежде чем они зашли в скромную столовую. Джонатан предложил Моху взять стул от поручня на стене и присаживаться к столу. Пока тот проделывал это, Джонатан достал ещё тёплый каравай хлеба с хрустящей корочкой, чашу с оливковым маслом на травах, корзинку варёных яиц, несколько сырных головок, копчёную рыбу и фрукты. Налил им обоим по большому стакану вина. – Надеюсь, вы не возражаете. Я уже поесть собирался, когда вы пришли. Прошу вас, угощайтесь. Это самое малое, что я могу.
Мох поблагодарил его, думая про себя, что еды для одного было многовато.
Он старался не упустить возможности взглянуть на запястье Джонатана. Решил потянуть время за едой. Еда была отменно хороша. Он уложил на толстый кусок хлеба козий сыр, а поверх него сардины и погрузил его в оливковое масло, которое Джонатан поставил между ними.
– Итак, – произнёс Джонатан с полным ртом хлеба. – Что привело вас в город?
– Любознательность, – осторожно ответил Мох. – Захотелось увидеть остров Козодоя с берега. – Этот вопрос он уже ждал и решил, что ложь, близкая к правде, будет лучше полной выдумки.
Джонатан пожал плечами:
– Надеюсь, вы не будете разочарованы. С берега это всего лишь ещё одна груда безжизненных по виду скал. Вам-то что интересно?
– Я приехал с женщиной, которая работает на Музей естественной истории в Ступени-Сити. Я просто помогаю ей. Она изучает что-то там такое, называемое щелевыми видами, каковы бы они ни были, – поведал Мох.
Джонатан перестал жевать:
– Её с вами нет.
– Мы слегка повздорили.
Собеседник сочувственно пожал плечами:
– Неудивительно, что вы сидите на синиспоре.
Оба расхохотались. Джонатан отрезал кусочек какого-то твёрдого жёлтого сыра и протянул его Моху:
– Попробуйте этот. Он изумительный. На родине мы делаем его сами.
– Вы живёте не здесь? Где же?
– Нет, я просто завершаю свой срок как смотритель. Завтра я всё запираю – надолго, может, навсегда.
«А на мой вопрос ты не ответил», – подумал Мох. Он взял кусочек, бросил его в рот, одобрительно кивая:
– Вы правы. Как он называется?
– «Сыр», – проревел Джонатан со смехом. Мох при этом прикрыл лицо и склонил голову к столу. Он смеялся, пока в рёбрах не появилась боль, а слёзы не смочили ему ладони. Мох почувствовал на плече чью-то тяжёлую руку. Он тосковал по Имоджин, которая когда-то испробовала этот жест. – Вы здорово называли птиц, друг мой, но я хотел бы знать, каким именем вы бы назвали себя. Могло бы это быть Чужак, Трус, Предатель или Пораженец? Это некоторые из наиболее предпочтительных.
Мох откинулся на спинку стула, отёр лицо грубым полотенцем, вручённым ему Джонатаном.
– Убийца.
Джонатан глазом не моргнул.
– У вас глаза не убийцы, – выговорил он сквозь забивший рот хлеб.
– Когда-то я был учителем. В заведении, которое называлось Трубным институтом.
– Слышал о таком. Его закрыли немало лет тому назад.
– В первый же мой семестр произошёл несчастный случай. Один из учеников, из моих учеников, утонул весной в половодье. Расследование установило, что имел место несчастный случай, но я-то знал: если бы я был там, следил за ребятами, такого бы не случилось. Он был всего лишь мальчишкой, надоедливым маленьким мальчишкой. Вблизи реки он оказался потому, что так находил уединение для себя, когда другие дети его дразнили. – Мох умолк, ожидая отклика Джонатана, но тот лишь отмахнулся, мол, продолжай.