Стены были глухие, без единого окна. Ухабистая дорога, по которой ехал Туз, вела к воротам гаража, расположенным со стороны, выходившей на Ривер Чарлз. В гараже окон тоже не наблюдалось. "Челленджер" натужно кряхтел, подпрыгивая на развороченной дороге, которая когда-то, в лучшие времена, была покрыта асфальтом. По пути попалась брошенная детская коляска, стоявшая посреди осколков битого стекла. В ней сидела старая кукла - одна половина лица вдавлена внутрь головы, с другой на Туза смотрел пустой взгляд голубого стеклянного глаза. Перед закрытыми воротами гаража Туз остановил машину. Что же ему теперь делать? Одноэтажный барак выглядел так, как будто был покинут людьми с 1945 года, а то и раньше.
Туз вышел из машины и достал из нагрудного кармана листок бумаги. На нем был написан адрес того гаража, где должна стоять машина Гонта. Туз с сомнением перечитывал записку. Последние номера домов, мимо которых он проехал, позволяли предположить, что номер этой развалины 85 по Уипл Стрит, но кто, черт побери, мог бы это подтвердить? В подобных районах таблички на дома не принято вешать, а спросить не у кого. И вообще, от всего этого пейзажа настроение резко падало. Пустырь. Заброшенные машины, с которых унесли все пригодные к дальнейшему употреблению детали и части кузовов. Брошенные на произвол судьбы жилища, ожидавшие только одного слова властей, чтобы пойти на слом, кривые улицы, упиравшиеся в грязный двор или сгнившее крыльцо. Целый час ему понадобился, чтобы отыскать Уипл Стрит, а теперь он сожалел о своем упорстве. В таких местах полиция время от времени находит тела новорожденных, погребенные в мусорных кучах или в выброшенных на свалку ржавых холодильниках.
Туз подошел к воротам гаража и стал искать звонок. Такового не оказалось. Он приложил ухо к грязной створке и прислушался, нет ли кого внутри. Пижон вроде Гонта, обладающий запасом такого превосходного кокаина, вполне может знаться с ребятами, торгующими после захода солнца "поршами" и "ламборгини" за наличные. Но за дверью была тишина.
"Может быть, я ошибся адресом", - подумал Туз, но он изъездил улицу вдоль и поперек, и это здание казалось единственным достаточно вместительным и крепким, чтобы служить гаражом для автомобиля классического образца. Если только он вообще не лопухнулся и не приехал в другую часть города. От этой мысли Туз занервничал. "Ты должен вернуться к полуночи, - сказал Гонт. - Если не вернешься, я огорчусь. А когда я огорчаюсь, то частенько выхожу из себя".
- Успокойся, - уговаривал себя Туз, - кто он такой? Старый пижон с плохими вставными зубами. Не исключено, что голубой.
Но успокоиться он не мог. И никак не мог себя убедить в том, что Лилэнд Гонт всего лишь старый пижон с плохими вставными зубами. Более того, он чувствовал, что не желает даже выяснять, так это или нет.
А дело обстояло следующим образом: скоро стемнеет и оставаться в таком славном местечке после наступления темноты нежелательно. Тут пахнет жареным. Нечто непонятное и тревожное витает над крышами брошенных домов с пустыми глазницами окон и над обглоданными остовами машин. С тех пор как он подъехал к Уипл Стрит, Туз не заметил ни единой живой души, ни на крыльце дома, ни в окне... и все же его не покидало чувство, что за ним следят. Откуда это чувство бралось непонятно, но мурашки по спине бегали.
Как будто он был вовсе не в Бостоне, а в каком-нибудь поганом месте типа Сумеречной Зоны. "Если не вернешься к полуночи, я огорчусь". Туз сжал руку в кулак и заколотил по ржавой створке ворот.
- Эй, кто-нибудь. Отоприте.
Молчание в ответ.
На двери, в самом низу, Туз заметил ручку, нагнулся и подергают. Безрезультатно. Дверь даже не шелохнулась в раме, не говоря уж о том, чтобы сдвинуться с места. Туз со свистом выдохнул сквозь сжатые зубы и нервно оглянулся. "Челленджер" стоял рядом, и еще никогда в жизни Тузу так не хотелось забраться в него и удрать. Но он не осмеливался.
Он обошел вокруг дома и не увидел ничего. Вообще ничего. Только стены барака, выкрашенные в отвратительный ядовито-зеленый цвет. На задней стене гаража было что-то написано краской из пульверизатора. Туз разглядывал некоторое время слова, не в силах понять, отчего они вызывают в нем такое беспокойство.
Правила ЙОГ-СОТОС - было написано выцветшими красными буквами.
Туз вернулся к воротам и подумал: "Ну и что теперь?" Не придумав ничего путного, он сел в машину и так сидел, разглядывая ворота гаража. Наконец положил руки на руль и дал долгий протяжный гудок. В тот же момент дверь стала подниматься. У Туза отвалилась нижняя челюсть и, сидя с открытым ртом, он чувствовал, что его непреодолимо тянет повернуть ключ зажигания, вдавить педаль газа в пол и умчаться как можно быстрее и как можно дальше. Для начала неплохо бы в Мексику. Но перед глазами тут же возник мистер Гонт, и Туз неохотно вышел из машины. Он подошел ко входу в гараж в тот момент, когда дверь поднялась до упора и застыла у потолка.
Помещение внутри ярко освещалось полудюжиной двухсотваттных лампочек, свисавших с потолка на толстых электрических проводах. Каждая лампочка была покрыта жестяным абажуром в виде конуса и отбрасывала свет ровными круглыми пятнами. В дальнем конце, покрытая брезентовым чехлом, стояла машина. К стене притулился стол, заваленный всевозможными автомобильными инструментами и деталями. Три деревянных ящика, один на другом, стояли у соседней стены, а из них - старомодный катушечный магнитофон. Больше ничего и никого не было.
- Кто открыл ворота?- внезапно охрипшим голосом спросил Туз. - Кто открыл эти чертовы ворота? Но ответа на свой вопрос он не получил.