У Алана застучало в висках.
- Те, что с дверной ручки в доме Нетти Кобб? Частичные?
- Ну да. Слушай, они совпадают с отпечатками одного из ребят в твоем городе. Он проходил по ограблению в 1977 году. И еще отыскались его отпечатки со времен службы в армии.
- Не тяни кота за хвост. Кто это?
- Зовут этого типа Хью Альберт Прист.
- Святоша Хью! - воскликнул Алан. Он был бы не менее удивлен, если бы Генри назвал имя Дж. Дэнфорда Квейля. Они оба имели к Нетти одинаковое отношение - то есть никакого. - Зачем Хью Присту убивать собаку Нетти? Или бить окна в доме Вильмы Ержик?
- С этим джентльменом я незнаком, поэтому ответить на твой вопрос не могу. Сам у него спроси. Советую сделать это побыстрее, пока он не задергался и не решил навестить своих дальних родственников в Драй Хамп, Южная Дакота.
- Неплохая идея, -согласился Алан. - Я тебе перезвоню, Генри. Спасибо.
- Держи меня в курсе, старина. Знаешь, все-таки это дело висит на мне.
- Да, обязательно.
Послышался металлический щелчок отключения, и освободившаяся линия стала посылать длинные гудки. Он хотел было положить микрофон на место, но снова услышал голос Шейлы, теперь уже не столь взволнованный, но явно растерянный, что случалось с ней крайне редко.
- Шериф, у меня на связи Полли Чалмерс. Она просила соединить ее, как только ты освободишься. Десять-четыре?
Алан удивился. Полли? И сразу испугался, как пугаешься, когда телефон внезапно звонит в три часа ночи. Полли никогда не звонила ему во время дежурства, и если бы он спросил, почему, сказала бы, что это не этично, этика всегда была в жизни Полли наиважнейшим фактором.
- Что случилось, Шейла? Она не сказала? Десять-четыре.
- Нет, шериф. Десять-четыре.
Нет. Ну конечно, не сказала. Он и сам мог бы догадаться. Полли не станет рассказывать о своих проблемах всем и каждому. Даже тот факт, что Алан спросил об этом, подсказывает, как он удивился.
- Шериф!
- Да, Шейла. Соединяй. Десять-четыре.
- Девять-сорок, шериф.
Щелчок.
Алан стоял на самом солнцепеке, и сердце его учащенно билось. Все это ему очень не нравилось. Снова щелчок, и вслед за ним еле слышный шепот Шейлы:
- Говори, Полли, ты на связи.
- Алан? - Голос прозвучал так громко, что он вздрогнул. Это был голос великана, разъяренного великана. Он понял это с первого слова.
- Да, Полли, я слушаю, в чем дело?
Наступила пауза. Где-то в самой глубине этого молчания слышалось бормотание других голосов, люди разговаривали друг с другом о своих делах. У него было время подумать, что, их разъединили, он успел понадеяться на это.
- Алан, я знаю, эта линия прослушивается, но ты поймешь меня. Как ты мог? Как ты только мог?
Что-то было знакомое в этом разговоре. Очень знакомое.
- Полли, я не понимаю тебя.
- Нет, ты наверняка все понимаешь. - Голос ее становился все глуше, все труднее было разобрать слова, и Алан понял, что если она не плачет, то очень скоро это случится. - Очень тяжело вдруг понять, что не знаешь человека, о котором думала, что знаешь все. Тяжело понять, что лицо, которое ты любила, всего лишь маска.
Что-то очень знакомое, и он теперь понял, что именно. Все, как в страшных снах, преследовавших его со дня смерти Энни и Тодда: он стоит на обочине дороги, а они проезжают мимо в "скауте". Они едут навстречу своей смерти. Он знает это и не в силах ничего изменить. Старается поднять руки, помахать, но они как будто налились чугуном. Он хочет крикнуть, но не может вспомнить, как открывается рот. Они проезжают мимо, как будто он невидимка. И вот теперь то же самое - Полли разговаривает с ним, как с невидимкой.
- Энни... - Он с ужасом услышал, как произнес это имя и запнулся. - Полли, я не знаю, о чем ты говоришь, но...
- Нет, понимаешь! - закричала она. - Не говори, что не понимаешь, это ложь. Почему ты не дождался, пока я сама все тебе не расскажу, Алан? А если не мог дождаться, почему не спросил меня? Зачем действовал за моей спиной? Как ты только мог?
Он крепко зажмурил глаза, стараясь поймать хаотично пляшущие мысли, но это не помогло. Перед глазами внезапно всплыла отвратительная картина: Майк Хортон из "Джорнал-Реджистер" склонился над газетным сканнером и ожесточенно стенографирует в блокноте.
- Я не знаю, в чем ты меня подозреваешь, но наверняка ошибаешься. Давай встретимся, поговорим...
- Нет, я не думаю, что в состоянии тебя сейчас видеть, Алан.
- Ничего подобного. Ты в состоянии, и мы поговорим обязательно. Я...
Но в этот момент в их разговор вмешался голос Генри Пейтона, вмешался мысленно, в памяти Алана. "Почему бы тебе не поговорить с ним теперь же, немедленно? Пока этот тип не задергался и не отправился навестить своих дальних родственников в Драй Хамп, Южная Дакота?".
- Что ты? - спрашивала Полли. - Что ты?
- Я просто кое-что вспомнил, - сдержанно произнес Алан.
- Неужели? Ты вспомнил о письме, которое писал в сентябре? Письмо в Сан-Франциско?
- Я не возьму в толк, о чем ты, Полли, Я не могу прийти немедленно, потому что... потому что тут недоразумение. Но позже...
Слова, которые произносила Полли, перемежались со всхлипами, и было очень трудно их разобрать, но он разбирал.
- Неужели ты не понимаешь. Алан? Позже уже ничего не будет. Уже никогда ничего не будет. Ты...
- Полли, прошу тебя...
- Нет, оставь меня в покое, ты, лицемерный, лживый сукин сын.
Щелчок.
И снова Алан слушал гудки освободившейся телефонной линии. Он огляделся по сторонам, по-прежнему стоя на углу улиц Школьной и Мейн с видом человека, который не знает где находится и не понимает как сюда попал. В глазах у него поселилась такая муть, какая возникает в последние несколько минут боя у боксеров - вот-вот колени подогнутся и они упадут на ринг для того, чтобы заснуть долгим сном. Как все это случилось? И как это случилось так быстро? Он представления не имел. Казалось, будто весь город за последнюю неделю потерял рассудок... что безумие это инфекционного характера и Полли тоже заразилась. Щелк!
- Эээ... Шериф? - Это была Шейла, и по ее напряженному тону он понял, что она держала ушки на макушке во время его разговора с Полли. - Алан? Ты еще там?
Он почувствовал непреодолимое желание вырвать микрофон из розетки и швырнуть в придорожные кусты. А потом уехать. Куда-нибудь. Просто перестать обо всем думать и ехать навстречу солнцу.