Я его убил.
Глава 16
Взглядом обшариваю комнату в поисках охранника, но здесь никого нет. Обхожу стол и подкрадываюсь к телу. На расстоянии вытянутой руки от него останавливаюсь. Ничего. Подбираю упавший стул, отодвигаю его, подхожу еще ближе. Уборщик лежит на животе, лицом — если у него есть лицо — в пол. Осторожно толкаю его — никакой реакции. Бью куда-то в бок. Он и на это не реагирует. Снова оглядываюсь, приподнимаю его за руку и переворачиваю на спину. Он тяжело перекатывается. В тусклом лунном свете вижу его чуть яснее — так оно и есть: это шокирующая, поразительная истина. У него нет лица. Трогаю его голову, и воздух вокруг лица словно рябит и образует складки. Тянусь к нему, дыхание перехватывает — мной владеет иррациональное убеждение: вот сейчас он вскочит и схватит меня. Безликий недвижим. Подвигаюсь еще ближе — неясное пятно одновременно притягивает и ужасает. Рождается нездоровое желание прикоснуться к нему. Когда до лица остается около фута, пальцы начинают вибрировать, и я в удивлении отдергиваю руку. Такое знакомое чувство.
С лекарствами или без, но это приводит меня в ужас.
Безликие люди реальны. Руки и грудь пульсируют, кожа плавится от невыносимого внутреннего жара. Реальны. Отшатываюсь, сажусь на пол и низко опускаю голову. За последние двенадцать часов я принял сто миллиграммов клозапина; много недель у меня не было визуальных, звуковых или обонятельных галлюцинаций. Жизнь моя посвящена уничтожению всех мыслимых психопатических признаков. Больше нет никакой возможности увидеть нечто иллюзорное — исключено по медицинским причинам.
И тем не менее он здесь. Безликий человек.
Отползаю еще дальше, прячась от ужаса в темноте. Ему было известно мое имя, он пытался напасть на меня. Почему? Зачем он здесь?
Не имеет значения. Он пришел, а значит, есть и другие. Следовательно, необходимо немедленно бежать.
Поднимаюсь. Вот только куда? Здесь безопасно; за мной наблюдают, меня защищают. Мотаю головой. Наблюдают — да, но защищают ли? Понятия не имею.
Мир вокруг словно смещается, начинает бешено вращаться, и я хватаюсь за стол, чтобы не упасть. Он реальный, настоящий безликий человек, но означает ли это, что реально и остальное? Часы, личинка, цианид в бойлере и все прочее, о чем я думал, чего боялся, от чего бежал? Существует ли все это? Как насчет Люси? Реальность вращается с такой скоростью, что всякая опора пропадает. Что, если это снова галлюцинации? Что, если я убил невинного человека? Меня пробирает дрожь, хватаю ртом воздух, подавляя рвоту.
Уборщик разглядывал что-то. Опускаюсь на четвереньки и ползу по полу. В призрачном лунном свете, проникающем сквозь окна, столы кажутся плоскими и рваными. Щупаю темноту рукой и тут же отдергиваю ее — что-то колет палец. Осторожно шарю и нахожу папку-планшет с зажимом. Едва вытаскиваю ее на лунный свет, как дыхание перехватывает: здесь лист с моим именем и фотографией. Затаив дыхание, читаю перечень всех симптомов, полное полицейское досье, список всех мест проживания. Текст продолжается на оборотной стороне листа. За ним прилепленный к жесткой поверхности папки стикер с четырьмя цифрами: четыре, ноль, восемь, девять. Смотрю на кодовый замок — неужели это то, о чем я думаю?
Охранника давно уже не было — он может появиться в любую минуту. Встаю, делаю шаг и останавливаюсь: как поступить в данной ситуации? Если я прав, то мои ночные кошмары реальны — в больницу могут просочиться посторонние. А если ошибаюсь, то, значит, на мне смерть невинного человека. Так или иначе, нужно бежать. Снова смотрю на папку, отстукивая код пальцем. Если спрячу тело, его не найдут до самого утра. К тому времени, когда обнаружат мое отсутствие, я буду уже далеко.
Но только если действовать быстро.
Извлекаю бумаги из зажима и засовываю их себе под рубаху, потом хватаю уборщика за ноги и тащу вокруг стульев, по коридору в мою палату. Останавливаюсь, смотрю на часы, на всякий случай набрасываю на них одеяло. Щупаю запястье бездыханного человека, хотя и понимаю, что надежды нет. Он мертв.
В пижаме отсюда не выбраться. Стаскиваю с уборщика темно-синий комбинезон и натягиваю на себя поверх больничной одежды. Если не считать лица, то его тело выглядит совершенно нормальным. Я затаскиваю его на кровать на тот случай, если охранник заглянет в окно, и придаю как можно более естественную позу, но не прикасаюсь к голове. Прислушиваюсь к шагам, но по-прежнему ничего не слышу.
Мне нужно лекарство — нельзя уйти без него. Если вернутся галлюцинации, то опять окажусь здесь.