Едва услышав ответ, я понимаю, что знал его заранее. Но все равно уточняю, хотя и не без страха:
— И сколько же?
— Двадцать лет.
Двадцать лет. Фермер говорит не о недавнем посещении, он ведет речь обо мне, о Майкле Шипмане. Это ферма, на которой жил Милош Черни. Сюда привезли мою похищенную мать, здесь ее и убили. Здесь родился я.
Он думает, что я был Ванеком, еще даже не став самим собой.
— Покажите, — говорю я. — Покажите мне все.
Никаких сомнений, в меня что-то внедрили. А именно Ванека. Потом ждали двадцать лет, когда он начнет контролировать мое тело. Так происходило прежде, так происходит и сейчас с другими, а меня спасла… шизофрения! Нарушение химического баланса в мозгу. Забавно.
Насколько велик их План? Сколько еще людей они собираются подчинить… И что именно подчиняет нас? Что такое доктор Ванек? Что бы за этим ни стояло, я должен все выяснить и остановить их.
— Быстрее, — торопит он, — нас почти догнали. — Прыгаю с забора, и внизу меня встречает другой безликий; его лицо — еще одна размытая маска. — Отведи его к Элли. Я займусь полицией.
— Доктор, идемте, — говорит безликий, кладя ладонь мне на руку. При этом я ощущаю странную знакомую вибрацию. — Меня зовут Питер. Элли будет очень рада вас видеть.
Он аккуратно ведет меня через заросли, отклоняя ветки, чтобы я мог пройти.
За спиной раздается властный крик:
— Слышишь, ты! Кто только что перебрался через забор?
— Это частная собственность, — спокойно отвечает фермер. — Она принадлежит организации «Дети Земли» и законным образом управляется ими. Вы не имеете права входить сюда.
— Мы кое-кого ищем. Похоже, он прошел здесь.
— Здесь нет никого, кроме наших братьев и сестер по вере.
— В таком случае один из ваших братьев — беглый преступник!
— Боюсь, я не понимаю, о чем вы говорите.
— Мы получим ордер и вернемся, — доносится другой голос.
Все стихает, и мы с Питером пробираемся между деревьями к расположенной за ними жилой зоне, дома стоят рядами, не бараки или хижины, а именно дома, — все они простые и одинаковые. Окна темны, во дворах никого. Нигде ни света, ни звука. Еще один необитаемый город.
Глава 26
Мы идем между домами, поднимая клубы пыли. Здесь нет плитки или травы. Похоже на города-призраки Дикого Запада, только с современными однотипными домиками. Идем дальше, и я начинаю их замечать. Безликие люди, одетые как придется, запертые в некоем убогом подражании респектабельной пригородной жизни. Человек толкает перед собой газонокосилку по голой земле. Две женщины стоят друг против друга, держа пустые коричневые пакеты из бакалейной лавки. Мальчик играет в мяч, снова и снова ударяя им о землю, а за его спиной то же самое делает другой мальчик. Не слышно разговоров, не видно никакого света. Это подобие жизни в бледном безжизненном теле.
— Что это за место?
Питер кивает в сторону людей:
— Доктор, ваши предсказания оказались точны: мы обнаружили, что без социальной терапии невозможно снова интегрироваться в общество. Многие из них вообще никогда не жили в большом мире — ваш План оказался в высшей степени эффективным. Без всего этого, — он обводит рукой дома, дворы и людей, — мы не могли и надеяться на то, что будем вести нормальную жизнь.
— Вы занимаетесь социальной терапией?
— Благодаря вам, — сообщает он. — Через поколение ваш План, вероятно, будет реализован, и нам это уже не понадобится… А вот и Элли.
— Постойте, что вы сказали?
— Элли! — кричит Питер. — Идите скорее! Посмотрите, кто к нам вернулся!
Старуха поворачивается, и я чуть не вскрикиваю: Люси! Но это не Люси. У нее нет лица, и длинные каштановые волосы в лунном свете отливают серебром. Она несколько мгновений смотрит на меня, потом вскрикивает от радости и плетется навстречу. Откуда я знаю ее?
— Амброуз! — Это голос Люси.
Она кладет руки мне на плечи, обнимает; ее тело гудит, как трансформатор, и хотя я не вижу ее лица, чувствую что-то — не счастье, но что-то похожее на него. Может быть, наслаждение или удовлетворенность, но без радости. Это удовольствие точного расчета, холодное и бесчувственное. Она отстраняется, и вибрация исчезает.
— Амброуз… — начинает она, но не договаривает. — Вижу, вы растеряны.
Нельзя, чтобы она догадалась.
— Столько времени прошло…
— Это верно. Спасибо Земле, вы с нами.
Я киваю:
— Спасибо… Земле.
— Надолго это затянулось, что уж говорить, и мы почти оставили надежду на ваше возвращение. Когда Николай умер, а вы исчезли, мы, естественно, боялись худшего. — Она берет меня за руку и поворачивается к Питеру. — Спасибо, брат. Созывай совет. Все захотят его увидеть.