В моей голове царит смятение. В груди что-то стучит.
Она жива?
Нет.
Теперь я вижу, как она, уверенно расставив ноги, рассказывает им, в какой жопе они оказались. Это та же самая комната, в которой я провел последние два месяца. На ней струящееся голубое платье — то самое, в котором она выходила за дверь в последний раз. Одно плечо разорвано и свисает, и выглядит это так, будто кто-то швырнул ее в грязь. — Мой брат найдет тебя и заставит пожалеть, что ты вообще родился на свет.
Мое сердце разбивается вдребезги, ком встает в горле.
Мне так жаль, Сара. Я опоздал на два года.
Она проклинает их, уверенно. Яростно. Ее голос тихий и угрожающий. И несмотря на боль в груди, несмотря на то, что я знаю, что она так и не выбралась, вид ее в таком состоянии наполняет меня…
Стоп.
Я слышу ее. Я слышу ее из комнаты.
— Камеры.
Как?
Все те вещи, которые мы с Эверли говорили друг другу… планы, которые мы строили. Она была уверена, что звука нет. Неужели мы все время ошибались? Это было частью его игры?
— О… вы думали, что звука нет. — Засранец усмехается. — Вы ошибались, но камера улавливает только громкие звуки. Крики и тому подобное. Это старый объект, знаешь ли, и замена оригинальной системы безопасности вряд ли стоила того, чтобы тратить на нее деньги, кроме того, я не вижу смысла слушать вашу бессмысленную болтовню.
В этот момент Сара подходит к знакомой стене и прикладывает к ней руку. Я точно знаю, кто отвечает с той стороны.
Когда она говорит, я ничего не слышу.
Внутри меня поднимается волна эмоций. Ком застревает в горле. В течение нескольких минут я могу только смотреть.
С неохотой я отвожу взгляд от Сары, чтобы перевести его на своего мучителя.
— Так вот чем ты занимаешься? Запираешь людей и смотришь, как они страдают?
— Боже, нет. Я плачу людям, чтобы они делали это за меня. Это просто для того, чтобы приглядывать за происходящим. Я не получаю удовольствия от того, что сижу и наблюдаю за вашей скучной повседневной жизнью. Я занятой человек, знаешь ли, у меня есть дела поважнее. — Затем на его губах появляется отвратительная ухмылка. — Но довольно интересно наблюдать за поведением человека, когда он знает о приближении своей смерти.
Песочные часы.
— Ты больной ублюдок.
Он хихикает.
— Удивительно, что эти милые женщины терпят твой ограниченный словарный запас и грубую вульгарность… не то чтобы у Эверли был выбор. Ты должен благодарить меня за то, что я позволил тебе провести последние дни с такой жемчужиной.
Это еще один вопрос, который меня интересует.
— Расскажи мне еще кое-что. — Если я больше ничего не могу сделать, сидя в этом кресле, я собираюсь получить ответы. — В таком большом месте, разве не чертовски глупо селить двух людей в комнатах, разделенных лишь тонкой перегородкой, чтобы они могут устроить заговор против тебя?
— А, это. — Он встает перед экраном, загораживая от меня Сару, которая бродит по комнате, проводя пальцами по стене. — Мне нравится твое предположение, что это было не специально.
— А мне нравится, что в твоих словах нет никакого смысла. — Мой голос сочится ядом. — Подожди… нет, не нравится. Это отвратительно.
— Мне быстро становится скучно. Разумеется, это не единственное мое заведение — я слишком гениален, чтобы складывать все яйца в одну корзину, — но поскольку я провожу здесь достаточно много времени, мне нравится, чтобы все было интересно. На твою соседку, может и приятно смотреть, но интересно примерно так же, как наблюдать за высыханием краски, когда она сидит одна в комнате и разговаривает сама с собой. Большинство остальных становятся скучными, как только сдаются и перестают кричать. Поэтому, когда представилась возможность, я подумал, что могу добавить дикую карту и посмотреть, что получится.
Дикая карта.
Я.
— Ну, ты видел, что получилось.
Он жестом показывает на мое беспомощное, скованное тело.
— Как и ты.
— Ты поймал меня только потому, что я вернулся за…
Он улыбается — широко и знающе.
Черт.
Ярость закипает в моем нутре, но я держу ее на поводке. На данный момент.
— Ты играл со мной.
— Да, именно этим я и занимаюсь.
— Ты похищаешь людей, чтобы играть с ними в игры?
— О, нет. Я выбираю людей, исходя из их ценности для моего бизнеса. Все остальное — скорее хобби, личные причуды, если хочешь.
Он отстегивает песочные часы от пояса и рассматривает их на свет.
У меня внутри все переворачивается.
Но он лишь любуется ими.