Владимир Моргунов
Необратимость
Первый выстрел заставил его согнуться, второй выпрямил и бросил спиной на влажную траву. Выстрелы последовали друг за другом с интервалом в секунду, не более.
Две ослепительных вспышки, боль, заполнившая вселенную. Он недоумевал — какая чудовищная нелепость! Почему это случилось с ним?
А что с ним случилось? Чудовищная боль мешала сосредоточиться, путала мысли. Потом боль стала утихать — настолько, чтобы он, наконец, смог понять, что умирает.
Потом все захватила тьма. Тьма — последнее, что зафиксировало его угасающее сознание.
— Картечь, — в голосе эксперта-криминалиста начисто отсутствовали какие-либо эмоции. — Очень кучно легла. Стреляли с расстояния метра в три. Одного выстрела было достаточно, чтобы жертва через несколько минут истекла кровью. Второй вроде как контрольный получился.
— Один выстрел в пах, один в грудь, — Рындин поднял воротник куртки повыше, спасаясь от мелких холодных капель. — Почему так? Какой был первым, какой вторым?
— Это ты у меня спрашиваешь? — руки эксперта в белых резиновых перчатках шарили во внутренних карманах куртки жертвы.
— Это я у себя спрашиваю, — проворчал Рындин.
— Как вариант — если человеку стреляют в низ живота, возможность вытащить травмат из кармана стремится к нулю.
Травматический пистолет «Гроза -021» эксперт уже поместил в прозрачный полиэтиленовый пакет.
— Не успел он его вытащить.
— Странно. Когда на тебя направляют ствол… — в тоне Рындина звучало сомнение.
— Когда на тебя наставляют два таких ствола, ты понимаешь, что резиновые пульки уже ничего не решат. О! А вот и документик.
Эксперт показал Рындину пластиковый прямоугольник. Потом прочел:
— Ермаков Михаил Алексеевич, менеджер отдела логистики ООО «Сигма».
— Купи-продай и возможная контрабанда, — хмыкнул Рындин. — Скажи мне, где ты работаешь, и я скажу тебе…
— … сколько ты сможешь своровать, — подхватил эксперт.
— Как он сюда попал? — Рындин посмотрел на крайние к пустырю здания микрорайона.
— Да уж понятное дело, что не пешком. Следы от протекторов еще, слава богу, затоптать не успели.
— Убили его когда?..
— Это тебе опять же трупорезы точно скажут. Почти точно. Я думаю, вчера вечером.
— Хвала собачникам. Если бы не они, валялся бы труп здесь до морковкиных заговен. Мобильник есть?
— Нету мобильника.
— Хреновато понедельник начинается, — проворчал Рындин.
— Для кого-то воскресенье еще хреновей закончилось, — в тон ему ответил эксперт.
Рындин в свои сорок два года при росте метр восемьдесят восемь весил девяносто три килограмма. Тело не «поплыло». Сказывалось спортивное прошлое и относительно умеренный образ жизни в настоящем. Даже сидячая работа не сильно испортила тело атлета мезоморфа.
Рядом со своим начальником, полковником юстиции Иваньковым Рындин выглядел, как исхудавший после зимней спячки молодой медведь рядом с крупным байбаком.
Рындин ввалился в кабинет Иванькова, рыкнул:
— Доброе утро, Владимир Петрович!
— Привет, Женя, — Иваньков протянул свою пухлую, вялую руку. — У нас утро добрым не бывает. Журналисты-то как пронюхали?
— Не иначе, как слил им кто-то информацию. Орда их набежала. Прямо-таки демонстрация или митинг образовалась.
— Не мудрено, — Иваньков болезненно скривился. — На этом пустыре уже второй труп за три последних месяца.
— Не окраина, а площадка для съемок снафф-муви получается, — кивнул Рындин.
— Для съемок чего?
— Ну, это когда вживую снимают пытки или убийства.
— А-а, — недоверчиво протянул Иваньков. — И ведь «висяки» все.
— Я думаю, в последнем случае у нас поводов для особого пессимизма нет. В отличие от самого убитого и его семьи.
— Выяснил уже, где он живет?.. Где жил?
— Конечно.
Обстановку в помещении Рындин оценил про себя — китч.
Галина Ермакова не напоминала женщину с картины «Неутешное горе». Может быть, потому, что была моложе и ухоженней убитой горем дамы с картины Крамского.
Да, глаза покрасневшие, веки припухшие. Но макияж полностью восстановлен, прическа в идеальном порядке.
Умение владеть собой, сильная воля или?..
Рындину с такими женщинами доводилось общаться. С одной на протяжении почти двух десятков лет.
Бывшая жена Рындина тоже владела собой в любых ситуациях. Или почти в любых.
— В котором часу ваш муж выехал из дома вчера вечером?