Рындин постарался, чтобы голос его звучал совсем уж занудно.
Может быть, удастся сократить время разговора до минимума. Или вообще избежать разговора. Нет, надо было сразу послать ее на три буквы.
Но бывшая благоверная — точнее, неблаговерная — не из тех, кто пасует перед какими-либо преградами. Женщина-таран. Женщина-стихийное бедствие.
— Ты говорил вчера с Юлей по скайпу?
— Говорил. Или я не могу говорить с моей дочерью?
— Она сказала, что приезжает через два дня.
— Чего бы ей не приехать?
— Она сказала, что останется здесь.
Рындин с тоской посмотрел на стену кабинета.
— Юля взрослая девочка, — «как же я ее выносил столько лет?»
— Девятнадцать лет — это, по-твоему, взрослая?
— Когда мы поженились, мне было двадцать два года, а тебе двадцать три.
— И мы оба уже закончили учебу!
— Она может закончить учебу здесь.
— Здесь?! Так это ты ее подговорил?
— С какого это перепуга я стану ее подговаривать?
— Ты не хочешь, чтобы она стала успешной…
Рындин резко нажал на смартфон.
Стук в дверь, как ни странно, не вызвал новую волну раздражения у Рындина. Совсем даже наоборот.
— Да, Ксюша, заходи. Что ты там скребешься?
— Товарищ подполковник…
— Ксюша… Я же просил!
— Извините, Евгений Павлович. Я с «Сигмы» только что…
«Он был титулярный советник, она — генеральская дочь».
Ксения Васильевна Аверина, генеральская дочь, двадцать шесть лет, не замужем.
«Он робко в любви объяснился, она прогнала его прочь».
Наверняка же объяснялись в любви такой красавице, и были некоторые рангом повыше титулярного советника. Почему прогнала? А может быть, и не прогоняла. Может быть, робели парни — не по нам такая краса-девица да еще дочь такого папы. Впрочем, про отца могли и не знать. Приозерск хоть и не большой город, но и не деревня.
— Да ты проходи, Ксюша, садись.
Ободряюще приглашение прозвучало — не робей, мол.
Аверина села — не на краешек стула, конечно. Да и смущения никакого у нее не наблюдалось. И на Рындина посмотрела с каким-то непонятным даже вызовом. Или ему так показалось?
— Что там у тебя с психологическим портретом убиенного?
— Неприглядный портрет получается. Если несколькими грубыми мазками: нахрапист, лжив, брутален. По отношению к женщинам ведет себя, как самец в стаде обезьян.
«Выстрел в пах и выстрел в грудь».
— Можно про отношения с женщинами подробней?
Вместо ответа Аверина выложила на стол свой смартфон.
Зазвучал незнакомый женский голос.
— «Света секретаршей работала. Уволилась. Ее Ермаков доставал постоянно, даже лапал при всех. Однажды она после работы задержалась, так он ее изнасиловать пытался. Хорошо, уборщица зашла…»
Аверина выключила воспроизведение записи.
— Да, это серьезный мотив для мести, — Рындин потер подбородок. — Чей голос только что звучал?
— Лилии Митрофановой, сотрудницы бухгалтерии. Только я дала ей слово, что не буду записывать нашу беседу.
— И правильно сделала. Надо будет про эту Свету узнать…
— Уже. Место проживания, место новой работы, номер телефона.
— Ксения Васильевна! Что же ты с таким интеллектом и такой хваткой сыскаря потратила целых три года своей молодой жизни на прозябание в отделе кадров?
— Больше не брали меня никуда, — подыграла Аверина мастерски, даже взгляд вперила в стол.
… Год назад Рындин здорово влип. Проводилось служебное расследование, дело могло закончиться, в лучшем случае, объявлением неполного служебного соответствия.
Начальник Рындина Иваньков, конечно, поспешил прикрыть свою рыхлую задницу — ничего о незаконных действиях начальника следственного отдела не знал, Рындин самоуправничал.
Помощь пришла неожиданно — и от кого!
Рындин сидел на кухне своей — уже холостяцкой — квартиры в компании кошки Моники и пил виски. Звонок в дверь вывел его из состояния раздумья на тему «кончена ли жизнь в сорок один».
— Моника, кто бы это мог быть?
Кошка тревожно смотрела в сторону входной двери.
— Ты думаешь, открывать не стоит?
Моника зябко поежилась. В переводе на язык человеческих телодвижений это, наверное, означало пожимание плечами.
Звонок повторился.
— Ладно, я только посмотрю.
Рындин на цыпочках подошел к двери, осторожно выглянул в дверной глазок и прибалдел. Генерал-лейтенант юстиции Аверин, начальник следственного управления области собственной персоной. Не в форменной одежде, но Рындину почему-то померещились погоны с двумя большими звездами.