Губернатор сказал всё, что нужно, и отправил пиратов восвояси. В тесных помещениях толпа горячих и вооружённых людей могла сотворить слишком много неприятностей.
Штурм
Эскадра в количестве пяти кораблей направилась к точке высадки. По пути мы захватили ещё один испанский корабль, высадили экипаж на каком-то острове и отослали Ожерону.
Пока основная флотилия шла до Саоны, нам повстречался ещё один испанский корабль, шедший из Куманы и провизией для гарнизона Санто-Доминго. На нём было обнаружено 8 пушек, 7 тысяч фунтов пороха, мушкеты, фитили и 12 тысяч пиастров. Высадив пленных испанцев на берег, Олоне переименовал свой приз в «Пудрьер» («Пороховой погреб») и передал его под командование Антуану дю Пюи.
Тем временем корабль, нагруженный какао и переименованный в «Какаойер» («Мастер какао»), добрался до Тортуги, где губернатор острова после разгрузки спешно направил его обратно к Олоне со свежим провиантом и подкреплением. Через две недели «Какаойер» догоняет нас и Франсуа делает его флагманом, а своё собственное 10-пушечное судно передаёт Моисею Воклэну командовавшему также собственной бригантиной с экипажем в 40 человек. Также к флотилии присоединился знаменитый пират Мишель д’Артиньи тем самым увеличив численность флибустьеров до тысячи.
Это была настоящая армия! Вот куда я вляпался, невольно озираясь по сторонам с палубы нашего «Мастера какао». Береговое братство, так они себя величали, и теперь я стал частью этой компании.
Одноногий хоть и пожал мне тогда руку, больше со мной практически не общался, а при встрече на гандеке*, только скалился в ответ. Странный тип, надо держать с ним ухо востро.
Флибустьер, корсар и буканьер, - это всё одно и то же значение слова пират.
*Гандек, - пушечная палуба.
Мы подошли к бухте ночью, и на баркасах причалили к берегу. Вооружённые до зубов, направились через джунгли к испанскому форту. В новой одежде было неумолимо жарко, запас пороха и отлитых мною пуль тяготил мои карманы, а местный гнус доставал неимоверно, но за это время я уже привык к такой жаре и влажности, и не обращал внимание на временные неудобства.
План был прост: мы атакуем укрепления с суши, а корабли помогут с моря. В бухте стояло несколько испанских кораблей, с ними тоже необходимо было расправиться. Эскадра ждала сигнала с форта, чтобы атаковать их.
Форт предстал перед нами непреодолимой каменной громадой. Ночной полумрак словно ножом резали масляные светильники, горящие через каждые пятьдесят метров на стене. Бойницы зияли чёрными глазницами, скрывая смертоносные фортовые пушки. Но нам нечего было бояться, все они были направлены на море.
Прозвучал первый выстрел, караульный в красном мундире схватился за горло и рухнул на землю. Началась паника, солдаты забегали по стенам, кто-то начал призывно звонить в колокол. Штурм начался! Мы полезли на стены со всех сторон, ручные кулеврины стреляли в стены, кто-то даже прикатил с собой небольшую пушку и стал стрелять по воротам. В форте что-то вспыхнуло и взорвалось, осыпав солдат осколками, всюду лежали мёртвые и раненые пираты.
Меня самого несколько раз чуть не зацепило картечью, и только счастливая случайность помогла выжить и уцелеть в этом бою. В крови, своей и чужой, я рубил саблей направо и налево, стрелял из пистоля в солдат и был абсолютно счастлив. За капитана я был готов отдать жизнь, ни капли не сомневаясь.
Прошло несколько часов, мы добили остатки солдат и взяли форт, над ним теперь гордо веял чёрный флаг. Настало время войти в город и начать грабёж на потеху нашим чёрным душам, чем мы сразу и воспользовались.
Канонада с моря возвестила, что эскадра вступила в бой и стала успешно обстреливать ничего не подозревающие корабли, стоящие на рейде.
Даже при полной луне город выглядел просто великолепно, величественные каменные здания, построенные итальянскими архитекторами, стояли, словно застывшая музыка. Мы шли по улицам, словно ураган, врываясь в здания и уносили всё, что могли: золото, украшения, деньги. Любая попытка сопротивления каралась немедленной смертью. С мужчинами никто не церемонился, их убивали на месте, и женщин забирали с собой, чтобы развлечься и бросить у следующего дома. Никогда не забуду эту сумасшедшую вакханалию с запахом крови, пота и пороха. Что за дьявол в меня вселился тогда, как я мог беспощадно убивать людей просто за то, что они защищали свой дом?
— Русский, вон видишь собор? Там должны быть горы золота и сокровищ! Идём скорей туда!
Генри катил перед собой целую телегу домашней утвари: серебряные канделябры, столовые приборы и множество вещей. Остальные тоже не отставали, у каждого пирата на спине висел огромный мешок с награбленным.