*Санбенито, - буквально: «святой мешок», особенный саван жёлтого цвета с красным андреевским крестом, надевавшийся на осуждённых инквизицией, на нём изображался человек, сжигаемый на костре и окружённый дьяволами.
— Мне нет прощения, брат, - он попытался встать, но обессилено упал обратно, - давай забудем всё, что было, и обнимемся.
Я в бешенстве пнул его в живот, наставил пистоль, и был готов выстрелить.
— Молодой человек, я был о вас лучшего мнения. Не знал, что вы столь кровожадны.
Этот голос заставил меня опустить пистолет и удивлённо обернуться. В самой дальней камере, скрытой в темноте подвала, сидел смуглый мужчина лет сорока пяти. Одежда была вся в грязи, и частично изорвана, но по очкам и лицу было сложно узнать в нём профессора из самолёта, но всё таки это был он.
— Это вы, но как?
— Как мне удалось выжить? Хороший вопрос. Выжил не только я, к счастью выжили вы, и ещё несколько человек. А что с самолётом?
— Рухнул и утонул в море, нас выбросило на остров.
Мужчина протёр лоб от испарины, несмотря на ночь, в темнице было довольно жарко. Я отдал связку ключей Томасу, чтобы он выпустил всех из клеток.
— Печально, но мы живы, и слава Богу вы здесь. Мы тоже очутились на острове, Борис, его жена и ребёнок, и я с Марией. Потом нас спасло проходящее судно.
— Профессор, - нетерпеливо воскликнул я, - скажите мне, как мы очутились здесь, что произошло на самом деле?
Он покачал головой, размышляя.
— Я долго думал над этим, и пришёл к выводу, что это идол.
— Идол?
— Это не просто статуэтка религиозного значения. Согласно преданиям, при определённых обстоятельствах, Бог может пожрать неугодных ему и перенести не только на существенное расстояние, но даже во времени.
— Что же это за обстоятельства, профессор?
— К сожалению, я не знаю, юноша, простите. Мифы об этом утеряны или уничтожены конкистадорами, а то что осталось, не говорит ничего об этом.
В подвал дружно ввалились одноногий с Книппелем, зрачки их бешено бегали. На одноногом была надета испанская кираса, видимо снял с кого-то.
— Русский! – что есть силы взревел он, - тебя к капитану, срочно! Мы уходим в лес, искать твоё золото!
— Прости, но планы изменились, сейчас я намерен вызволить этих людей из плена и уйти подальше от этой бойни.
— Да кто тебя спрашивал, - ещё громче закричал он, и схватил меня за шиворот, - знал же, что тебя сразу надо было пристрелить, и что капитан с тобой возится, видимо хочет сделать своим мателотом*! – сказал он, и громко захохотал.
Я попытался вырваться, но он держал меня мёртвой хваткой. Тогда мне на помощь пришла шпага, что есть силы я рубанул ею по кирасе, но удар не нанёс ему никакого вреда, а только звякнул о бронированную грудину. Тот от неожиданности даже перестал орать, и с недоумением посмотрел на меня. Но испуг прошел быстро, пират зарычал, как лев, выхватил свою саблю и бросился в атаку. Книппель тоже не отставал, и двинулся на меня с оружием наперевес.
— Ой, да что я с вами церемонюсь, - насмешливо сказал я, выхватил пистоль и выстрелил чуть ли не в упор одноногому в грудь.
Он разразился громогласным хохотом.
— Каналья, никакой пистоль не пробьёт эту броню!
Но тонкая струйка крови говорила об обратном, мои свинцовые пули, отлитые на корабле с учётом современных баллистических измерений оказались гораздо сильнее шариков, и пробили кирасу насквозь.
Он сделал шаг вперёд, посмотрел на меня со злобой, потом прикрыл рукой рану, и с удвоенной яростью бросился в атаку.
Наши сабли звенели в подвальном сумраке, пленники уже освободились из клеток, кто разбежался, а ребята сгруппировались рядом со мной, пытаясь обороняться кто чем может: факелом, обломком табурета и железными кандалами.
— Томас, в мешке должно быть оружие, в одном из домов мы взяли неплохой боезапас! – крикнул я, отбиваясь от наступающих пиратов.
Книппель выхватил пистоль, и выстрелил в нашу сторону, за что получил нагоняй от одноногого. Пуля прошла в нескольких сантиметрах от Пашиной груди, слегка оцарапав руку.
— Русского надо взять живым, приказ капитана, остальных можно не щадить!
Несмотря на то, что он истекал кровью, победить его было очень и очень нелегко. Пират скакал на своей деревяшке так ловко, что мог бы танцевать, если захочет.
Нас теснили вглубь сырого помещения, в этом старом здании существовала разветвлённая сеть туннелей (об этом нам сказал профессор, он стоял за нашими спинами, и всё время что-то говорил).