— Вы звали, сеньора?
— Да, приготовь комнаты на втором этаже, и накрой ещё на четыре персоны.
— Слушаюсь, хозяйка.
— Садитесь, профессор, что же вы встали! Ох, как вы исхудали! У нас тут такое было! Ночью в город ворвались пираты, грабили, убивали, мы с Марией еле спрятались в погребе, Борис с женой вообще ночевали в поле! Да вы ешьте, профессор! Молодой человек, ваше лицо мне кажется знакомым, я нигде не могла вас видеть?
— Нет, вряд ли, я недавно на острове, - сказал я.
Это плохо, если она узнает, что творилось ночью, то сюда нагрянут солдаты.
Между тем в комнате появился Роберт и пригласил всех за стол. После фруктовой диеты ребята буквально набросились на маисовую кашу и лепёшки.
Хозяйка всё бегала вокруг нас и причитала о пиратах, войне и убийствах, я плотнее связал ткань на щеке, чтобы не открыть рану, и не вызвать лишних подозрений.
Она говорила и говорила, а мы молча кивали и ели.
Небольшой двухэтажный домик казался вполне уютным, муж у Изольды умер на войне, и оставил ей пансион, небольшое хозяйство и пару слуг. Нам выделили две комнаты наверху, одна поменьше для девушек, а вторая для нас.
Паша как узнал, что у неё умер муж, и она «такая усталая женщина, всё тянет одна», сразу подбоченился и стал сверкать своими зелёными глазами в её сторону. Даже вставил пару фраз в разговор, видимо заучил, сидя в клетке. Растёт, сволочь.
С поля вернулись Борис, его жена с ребёнком, а из хлева пришла Маша.
— Какая встреча! Я уже и не надеялась увидеть тебя живой, подруга! – она с любопытством посмотрела на меня и добавила, - А это твой новый ухажёр? А как же Костя?
Я настороженно глянул на Ольгу, но руку не убрал. Она повернулась ко мне и сказала:
— Объясню потом.
Девушки горячо обнялись, Маша оглядела Олю с ног до головы и чуть не заплакала от её вида.
— Где же тебя так жизнь потаскала!
— Потом расскажу, история долгая. Но ты, доишь корову, помогаешь по хозяйству, серьёзно?
— А что такого? Я в детстве жила в деревне, и мне очень нравилась эта жизнь. А это Борис, и его жена Юлия, мы тут поддерживаем друг друга как можем.
Борис стоял в проходе, и не понимал, о чём идёт речь. Он был невысокий, коренастый и широкоплечий русский мужик с огромными руками, про которые один сатирик выражался, что ими можно грести вместо вёсел.
— Сеньора, я починил вашу телегу, колесо отвалилось.
— Вы молодец, Борис, садитесь ужинать. Вижу, старые знакомые? – сказала хозяйка, - Мари, иди скорей к столу, похлёбка остынет.
— Иду, только руки помою.
Все уселись за стол, и стали есть, внезапно в дверь постучали.
— Тихо! Это могут быть солдаты! – сказал профессор.
Мы недолго думая спрятались под стол, и забрали с собой оловянные тарелки. Борис, его жена и Маша остались сидеть на своих местах.
Сеньора пошла открывать, предварительно затянув посильнее скатерть. Роберт отряхнул руки, и вышел с кухни, я выглянул, прислонил палец к губам и спрятался.
Рослый солдат в кирасе и с мушкетом наперевес отодвинул Изольду и заглянул внутрь.
— Никого посторонних нет, сеньора Моралес?
— Да какие посторонние, голубчик, все свои, вот родственники мои ужинают, устали с работы в поле.
— Родственники? Какие родственники?
— Вот брат приехал с женой из Европы, помогают по хозяйству. Это их дети, - она указала рукой на Машу и Сашу, сына Бориса.
Солдат почесал затылок, потоптался на месте и ушёл, за ним ушли и другие, бряцая оружием.
— Ладно ребята, вылезайте.
— Сеньора, но почему вы защищаете нас? – нетерпеливо спросил я.
— Да что я, совсем дурная что ли, вас сдавать этим людям. Это же солдаты, запытают вас до смерти, и всё, каюк! А вы же как-никак учёные, ботаники! Да, пусть не испанские, но какая разница! Мой муж всегда говорил, что наука спасёт этот мир! И был прав!
Не знаю, что там ей наплёл профессор, но мне эта женщина даже понравилась. Горячая и эмоциональная, как все испанцы, она защищала нас, как будто мать гусыня разбежавшихся гусят.
Ужин прошёл быстро, девушки помогли Роберту помыть тарелки, и все разбрелись по комнатам. Профессор сказал всем собраться в двенадцать ночи, чтобы обговорить детали, нельзя, чтобы негр или хозяйка слышали наш разговор. Она хоть и добрая, но всему бывает предел. К тоже же мне не понравилось её любопытство на счёт меня и моей раны, нужно быть осторожным.
Ночной разговор
Часы пробили полночь, в тёмной комнате ребята сели полукругом, Юля и Саша спали, им хватало хлопот, остальные же расселись поудобнее на жёстких половицах и стали слушать профессора и меня. Он говорил полушёпотом, чтобы никто ничего не слышал.