— Дослушайте меня до конца, а уже потом делайте свои выводы. — Мыльников насупился, всем своим внешним видом демонстрируя недовольство тем, что оппоненты постоянно подвергают сомнению его учение. — Вот сейчас, например, мы с вами находимся в Санкт-Петербурге, пардон — Ленинграде, где буквально на каждом шагу можно наткнуться на следы этих самых римских богов. Сотни… Нет — тысячи статуй, барельефов, картин, даже зданий, построенных именно в античном стиле. Тот же Зимний дворец украшало множество скульптур с изображениями римских богов. А ведь все это было построено и изготовлено совсем недавно, какие-то сто — двести лет тому назад. Вчера я уже рассказывал Ярославу Ивановичу о планетарной катастрофе, уничтожившей Первый Рим.
— Было дело, — подтвердил Плечов, все еще толком не понимая, куда клонит его более опытный оппонент.
— Так вот, изучая ранние версии мифов, я вдруг обнаружил, что в них именно Юпитер обозначен как центр нашей системы. У римлян существовал Бог Сол, а у греков — Бог Гелиос, вот только при правильном прочтении можно установить, что эти двое как раз и являются Богами Света. Улавливаете? Звезда — в данном случае Юпитер, к которому, кстати, в древних текстах часто применяется эпитет "лучезарный", — порождает Бога Сола или Гелиоса, то есть свет, падающий на планеты и дающий энергию всему живому.
— Х-м… В этом что-то есть, — задумчиво произнес секретный сотрудник. — Во всяком случае, я начинаю улавливать хоть какой-то смысл во всей этой… (он хотел вставить совсем не научное словцо, но вовремя одумался и, улыбнувшись, закончил фразу)…теории.
Однако разошедшегося лектора уже не могли остановить ни его сомнения, ни восхваления, и Мыльников уверенно продолжал:
— Сегодня я практически на сто процентов убежден в том, что катастрофа конца пятнадцатого века, уничтожившая Первый Рим, была не случайным событием, а следствием "войны на Небе", описанной в легендах почти всех народов мира, то есть, по сути, войны между богами. Причем закончилась она поражением той группы, в которую входил Юпитер. В результате чего он утратил возможность излучать свет. И тогда на Земле наступили темные средневековые времена! О таких хоть помните? — Мыльников поочередно окинул взглядом каждого из своих благодарных (и не очень) слушателей и стал ждать… бурных аплодисментов, плавно переходящих в овации.
Но их не последовало.
Более того, не давая ему по полной насладиться моментом славы, наивная красавица Прасковья, лишь в начале беседы проявлявшая хоть какую-то инициативу, вдруг тоже соизволила разразиться вполне логичным вопросом:
— А как появилось Солнце?
Пришлось академику отвечать:
— Когда "на небе" разразился грандиозный конфликт, в ходе которого, судя по всему, несколько планет были разрушены дотла, свидетельством чему является наличие пояса астероидов между Марсом и Юпитером, какая-то часть местных богов обратилась за помощью к другим Звездам и Планетам. В ответ на их просьбу Высшие Боги, прибывшие из центра галактики, предоставили новое светило и тем самым спасли обитателей нашей чудесной планетарной системы. То бишь, Солнце — это и есть тот самый Спаситель, которого почитали истинные православные люди.
— Но, позвольте, откуда вам все это известно? — не выдержал Альметьев, взявший на себя функции неверующего Фомы.
— Не хочешь — не слушай, но другим — не мешай, — в очередной раз осадила его Пашуто, внимавшая каждому слову "новоявленного титана философской мысли". — Дорогой Дмитрий Юрьевич, не обращайте на него внимания, пожалуйста.
Мыльников отвесил барышне весьма аристократический поклон и лишь затем повернулся лицом к своему "обидчику".
— Когда-нибудь я дам исчерпывающие ответы на все ваши вопросы, молодой человек. Пока же могу лишь сделать намек на некоторые источники своей исключительной информированности. Поймете — хорошо; не поймете — да и ладно…
— Будьте добры! — продолжал настаивать Николай.
— Из тех документов, за которыми охотитесь вы с коллегой, — как бы побаиваясь, что в другой раз не сможет сказать всей правды, скороговоркой выпалил опальный ученый и, даже не пытаясь проследить за ответной реакцией собравшихся (а она была очень близкой к шоку!), спокойно уставился в окно.
— Ух… Дайте мне валидольчика или, на худой конец, валерьянки, — скорчив страдальческую физиономию, схватился за сердце Плечов.
— Обойдешься, — осадила и его Прасковья. — Если можно, чуть подробнее, товарищ академик! И простыми словами. Желательно без богов-планет и всяких там аст… асте… астероидов. Я правильно выразилась?