Послышался хруст ломаемых веток. Лиса повернула голову и увидела лося.
«Этот ещё тут шляется», — подумала она, — «ладно, побегу от греха...»
Лось увидел, как быстро юркнула лиса в близлежащие кусты, — «Мне бы её прыть».
Он был стар, очень стар. От старости болело и ныло всё — копыта, колени, глаза, позвоночник. Огромные рога давили так, что казалось, если расслабить шею, они просто оторвут голову. Иногда боли доводили до такого исступления, что он начинал мечтать о смерти. Несколько раз он встречал медведя и грешным делом, поначалу, думал, что вот оно, наконец-то. Но медведь не нападал, не рычал, а тупо стоял поодаль и смотрел на лося. В конце концов, это надоедало, и лось уходил, не понимая смысла поведения и намерений медведя.
Пока звери предавались воспоминаниям, человек с ружьём вышел на опушку и сразу попал на аллею, с проросшей между плиток травой, ведущую к старому особняку. К нему подошла женщина, одетая почему-то в белый халат:
— Где же вы запропастились? Мы вас весь день ищем.
— Понимаете, я на охоте был, а патроны... Патроны, оказалось, не взял. Поэтому...
— Ну, ничего, ничего. В следующий раз всё получится, — сказала женщина и подхватила его под руку.
Они медленно побрели к особняку. Когда до здания оставалось совсем немного, на втором этаже распахнулось окно, и человек в белом халате окликнул женщину:
— Где ж вы его нашли, милочка?
— Дак на опушке, говорит, на охоте был.
— И как, удачно?
Женщина характерно развела руки в стороны, показывая отсутствие результата.
— Что ж, не всегда удаётся добыть трофеи, - крикнул мужчина.
— Это точно, - ответила женщина и совсем тихо добавила, — особенно со старым тубусом вместо ружья.
Человек, стоящий рядом с ней, последнюю фразу не услышал, он явно был расстроен.
— Проводите его на ужин, пожалуйста, - продолжил мужчина в окне.
Женщина кивнула и двое поднялись по полуразрушенному крыльцу. Дверь открылась и они растворились внутри дома.
Стемнело. Особняк засыпал. Тусклый свет немногочисленных фонарей, работающих от генератора, освещал полузаброшенный двор. Стены, когда-то роскошного здания, требовали ремонта, но это совершенно не влияло на воспоминания, которые они хранили. Дом вздрагивал, словно живой, когда вот такими вечерами в его памяти возникали события, которыми была наполнена его богатая и долгая жизнь. Он помнил семью, которая жила здесь очень давно, ухаживала за ним, ремонтировала, украшала двор и территорию, прилегающую к участку. Потом пришли люди. Шумные, странно одетые и выгнали тех, кого он любил. Навсегда. Много хозяев сменилось с тех пор, он почти никого толком не помнил. И только сейчас, на исходе его жизни, здесь поселились те, кто ему более или менее был по нраву. Они не шумели, не пели, не кричали, не скандалили, вели себя мирно и благопристойно. Дом был стар, а старики любят тишину.
Пансионат, расположившийся на опушке живописного леса, когда-то был на хорошем счету. От посетителей не было отбоя, в этих стенах кипела жизнь. Но постепенно его удалённость от больших дорог и крупных населённых пунктов сделала своё дело. Его стали забывать. Посетителей становилось всё меньше и меньше. В конце концов, остались только те, кому некуда было идти, те, кого никто и нигде не ждал. Пациентов было мало, а дом был большой, поэтому многие комнаты пустовали. Персонал, жители окрестных деревень, дабы не тратить время на дорогу, постепенно переселялись сюда жить. Их родственники, а затем и просто сердобольные люди, стали привозить сюда нехитрую снедь, и кое-что из одежды. Появился маленький огород, в котором с удовольствием ковырялись местные поселенцы.
Конечно, пансионат числился где-то на балансе, но время неумолимо отдаляло его от цивилизации, обслуживания, и того, что мы называем, гособеспечением. Время шло, и о нём забыли совсем. А жизнь продолжалась. Пациенты и обслуга, постепенно, год за годом, превратились в одну дружную семью, живущую едиными помыслами, заботами и мечтами.
Где-то в глубине дома, у окна, стоял человек в белом халате. Он ежеминутно тяжело вздыхал и вытирал глаза. Ему было грустно. Сегодня, он подвёл человека. Пообещал ему помощь и проспал. Просто, по-человечески проспал. Да, тот охотник не дождался патронов, которые обещал ему человек в белом халате, и ушёл в лес без них, очень рано, чуть свет, никого не предупредив.