Но ничего, главная охота еще впереди, и даже они не смогут ему помешать. Даже если он не возместит потери, то уходить ему будет куда как легче.
Раздалась стандартная трель мелодии старенькой NOKIA 3110 и, хотя он ждал звонка, все равно вздрогнул от неожиданности. Старческая рука сомкнулась на пластиковом корпусе, и он услышал свой уверенный и немного властный голос:
— Да, я Вас слушаю. Говорите.
***
Пять долгих лет унижений. И пять невыносимых лет искушений. Ни раз его подмывало использовать последний заготовленный удар и превратить эти идиотские улыбки в оскалы ужаса. Он схватился за холодный почерневший камень, что бесполезным грузом висел на его шее, и с трудом расцепил сжатые пальцы. С затаившейся за непроницаемым взглядом зеленых глаз злобой он смотрел на детей и их родителей и выжидал. Он выжидал удобного случая поквитаться с этим миром и с этими заносчивыми и самодовольными ублюдками раз и навсегда. И вот шанс представился. Не зря он терпел эти унижения, да будут ему свидетелем в этом все силы ада, не зря.
Он осторожно встал со стула, прошаркал тапками до стенного шкафа и открыл его скрипящие дверцы. Все было приготовлено заранее. Снести все это вниз и погрузить в машину не составило бы никакого труда. Он приподнялся на цыпочки и пошарил рукой на верхней полке. Пальцы нащупали холодную пластиковую коробочку, и он вытащил ее под желтый свет лампы. С глянцевой этикетки на него смотрели семь пар глупых мультяшных морд пони. Дети такие доверчивые, впрочем, как и их родители, скользнула в его голове сладкая мысль. Не составит труда обмануть их всех.
Он вернулся к столу, протянул к полке руку с диском и вложил его аккурат между газетных вырезок. Пусть дождется своего часа, подумал он, все равно ждать осталось не так уж и много. Он ждал гораздо дольше, чем все это барахло.
И, хотя, спать ему не хотелось, он дошел до старой скрипучей кровати и потихоньку улегся на нее. Он сложил руки на груди и сомкнул глаза. Надо поспать, подумал он, потому что этот сон, вполне возможно, будет последним его спокойным сном в этой жизни.
***
Он вышел из машины. Его встретила довольно симпатичная девушка. Улыбнулась, словно желала соблазнить, и буквально пропела:
— Ой, здравствуйте, Виктор Авдотьевич! Я не ожидала, что Вы так будете похожи! Мне в агентстве говорили, что Вы лучшая кандидатура, но я не думала, что на столько.
Он скривил губы в подобии приветливой улыбки.
— Надеюсь, что мое выступление Вам понравится не меньше, чем я, — ответил он, а сам подумал «особенно его заключительная часть».
Девушка изящно протянула руку и вновь одарила его улыбкой.
— Меня зовут Анна Михайловна, но можете просто Анюта. Пойдемте, я покажу, где Вы можете разместиться. Ваши ребята уже привезли все необходимое, — она развернулась и пошла по направлению к коттеджу.
Он еще раз плотоядно осмотрел девушку с головы до ног, и в голове мелькнула мысль, что будь он хотя бы лет на двадцать моложе… Отбросив мысль в сторону, он пошел вслед за ней, по очищенной от снега дорожке.
Девушка что-то говорила, он участливо кивал, а внутри все кипело от злобы. «Поскорей бы ты заткнулась, падла. Ничего, скоро твоя улыбка сменится на плач, и ты забудешь, что такое смех до конца своей никчемной жизни». Его узловатые пальцы сжимались и разжимались в такт шагам, а на губах цвела приветливая улыбка. И лишь холодные глаза жили своей отдельной жизнью.
Они зашли в дом, прошли по коридору и свернули налево. Двери распахнулись, и он увидел огромную, празднично украшенную, гостиную. Конечно, он видал апартаменты и пошикарнее, но и эти были неплохи. По крайней мере, декорации для последнего действа были хорошими.
— У Вас есть фотографии детей? — спросил он с самой милой улыбкой, на которую был только способен.
— Конечно, — всплеснула руками девушка и, обернувшись, крикнула: — Марья Васильевна, принесите папочку!
Это слово «папочку» было настолько слащаво-приторным, что он едва сдержал себя, что бы не сделать больно этой дуре. Он подавил мысль, да, он был мастером по утайке своих мыслей, еще шире улыбнулся и с деланным восторгом оглядел комнату.