— Тут так уютно и празднично.
— Спасибо, мы старались. А вот и фотокарточки.
Он еще раз вздрогнул, как от зубной боли. «Фотокарточки»! Как старомодно и не привычно слышать это из уст молодой девушки. А может она…? Он похолодел от этой мысли и пристально посмотрел на Анну. Его взгляд буквально прожег ее насквозь, отчего девушка вздрогнула и, почувствовав, что на нее смотрят, подняла глаза на него.
— Что-то не так? — в ее голосе появилась тревога.
— Нет, все нормально, — улыбнулся он и инстинктивно дотронулся до камня на груди. — Просто показалось.
— Что показалось?
— Не важно, — ответил он и мысленно добавил «маленькая тварь».
Нет, она была обычной среднестатистической дурехой, счастливо выскочившей замуж по расчету и пожинающая плоды своего удачного выбора.
— Вот, смотрите, — она протянула стопку фотографий. — Сзади каждой написано имя и подарок, который надо будет вручить. Конечно, Вы можете дарить что угодно по своему усмотрению, мы все оплатили агентству, но есть еще и именные подарки. Они все сложены под елкой. В конце праздника…
— Не учите меня жить, — с улыбкой сказал он и увидел, как медленно поменялось ее лицо.
О силы ада, какое это наслаждение, видеть, как ты ставишь в тупик собеседника! И вроде не сказал ничего плохого, но нужного эффекта достиг.
— Простите? — переспросила Анна.
— Профессиональная память, — ответил он.
Улыбка играла на его губах, а глаза оставались беспристрастными.
— Я запомню каждого ребенка, обещаю.
Еще бы не запомнил. Он очень хорошо помнил их папаш, с тех пор, когда те были еще сопляками, и не ошибется в выборе подарков для их паршивых отпрысков. Гнилое семя должно быть вырвано из этого социума, и миру станет лучше. А ему легче. Да будет так.
Тонкими пальцами он принялся перебирать фотографии и для видимости заглядывать на оборотную сторону, что бы посмотреть на имена. В этом не было необходимости. Он помнил каждого маленького гавнюка. Рыжеволосый недоумок — сын Паши. Светловолосый мальчишка бледного вида — Антон. Его папаша единственный, кто тогда отнесся с должным пониманием. Темноглазая девчушка с коротенькими косичками — Лиза. Это ее родитель придумал, как можно его остановить. Пальцы едва не скомкали фотографию, но он смог остановиться и продолжить мнимое ознакомление. Светловолосая зеленоглазая София. Это ее мамаша сейчас стояла перед ним и глупо щерила глаза. А тогда, двадцать лет назад, Митя первый предложил найти способ остановить его. Фотография еще одной девочки. Ее не будет на этом балу, он уже знал об этом. Но это не значит, что она останется без подарка. Нет. Каждому воздастся по заслугам их родителей. Око за око, зуб за зуб. С гнилой яблони будут только гнилые плоды. Выжечь их всех. Каленым железом. Раз и навсегда.
***
— Вам плохо? — голос мамаши вывел его из воспоминаний.
Как и большинство в ее положении, она была слишком доброжелательна. Жаль, что он не мог оставить подарок для ее будущего отпрыска, но он сделает все, что в его силах для тех, кто уже появился на свет. А там, может произойти все, что угодно. К примеру, выкидыш. От этой мысли по спине пробежали мурашки и он зажмурился от удовольствия.
— Нет, что Вы, просто тренирую память, — он открыл глаза цвета стали и скривил рот в улыбке. — Думаю, что я готов к представлению.
— Ну и отлично, — облегченно вздохнула девушка. — Может чаю, пока будем ждать гостей?
— Не откажусь, — он усмехнулся в белоснежные усы, провел рукой по бороде и пошел вслед за хозяйкой дома.
***
Часы показывали семь вечера. Пора. Внутри все чувства были натянуты в струну. Он встал со стула, взял мешок с подарками и пошел по коридору.
Едва он вошел в гостиную, как оглушительный рев двух десятков детских глоток больно надавил ему на перепонки. Мягким движением руки он прикрыл за собой дверь и, улыбнувшись, проговорил:
— А вот и Дед Мороз!
На счастливых лицах детей сияли улыбки и искренний смех, которые вскоре, как он надеялся, должны были сменить гримасы ужаса. Он окинул взглядом детишек и в его мозгу пульсировали, словно вспыхивали огнем, строчки стишка: