— Неправильно это! — всхлипнув, сказал Максим. — Надо было дать ему в морду, а я… я — трус! И все мы — трусы! Надо… надо достать его и… и наказать! Я бы хотел его наказать!
— Ты в этом уверен?
Рядом с его ухом раздался голос и Максим подпрыгнул от удивления. Товарищи подняли вверх глаза и увидели стоящего перед ними мужичонка, лет за пятьдесят. Он был в сером поношенном пальто, на голове сидела меховая шапка, побитая молью, из-под которой выбивались поседевшие пряди светлых волос, а на скулах пробивалась седая щетина. Холодные стальные глаза пристально разглядывали Максима.
— В чем уверен? — заикаясь, спросил парень.
— В наказании, — ответил мужчина. — Я мог бы тебе помочь в этом.
— Позвать милицию? — махнул рукой Митя. — Это бесполезно. Не поможет.
— Зачем милиция? — искренне удивился мужчина. — Она нам совсем не нужна.
— А, ясно, бандиты, — махнул рукой Сашка. — Только с Даней этот фокус не прокатит. Он всех в округе знает.
— И бандиты нам совсем незачем, — усмехнулся незнакомец. — Мы сами все сделаем. Если только вы этого хотите.
— А что сделаем? — осторожно спросил Митя.
— Что-то особенное, — загадочно улыбнулся мужчина, и ребята вздрогнули от этой улыбки-оскала.
— Знаете, нам домой пора, — Паша привстал со скамейки, но рука незнакомца его вернула на место.
— Что, вы так и хотите пресмыкаться перед этим гавнюком всю жизнь? — сладко пропел мужчина. — И отдавать ему все по первому требованию?
— Но с ним невозможно бороться, — развел руками Макс. — Мы бы с радостью, но…
— Уверяю, я знаю как, — при этих словах незнакомец принялся щуриться как кот от сметаны. — Только мне нужна самая малость.
— Какая? — выпалил Митя.
— Ваше общее согласие.
— То есть, — начал, было, Влад.
— То есть просто сказать да и протянуть мне ваши руки.
Макс пожал плечами и протянул свою руку раскрытой ладонью вверх.
— Да.
Влад быстро посмотрел на друга и тоже протянул руку:
— Да.
Митя поправил очки и повторил жест друзей:
— Да.
Паша осторожно посмотрел на троицу:
— Ладно, да.
Саша развязно ухмыльнулся и присоединился к приятелям:
— Ну, да!
Егор схватился за брата и смущенно сказал:
— А я не знаю даже.
Незнакомец сел на корточки перед мальчиком и улыбнулся так, что у Егора по спине поползли мурашки. «Он смотрел на меня, как будто хотел сожрать», вспоминал он потом.
— Мы обойдемся без тебя.
С этими словами он поднялся на ноги, сунул руку в карман и вытащил из него прозрачный шар, размером с голубиное яйцо и тонкую иголку.
— А иголка Вам зачем? — хмуро спросил Влад.
Вместо ответа мужчина ловким движением уколол его палец, и на подушечке указательного пальца выросла капелька крови. Не давшись опомниться, незнакомец мазнул по пальцу шаром и кровавый развод отпечатался на прозрачной поверхности
— Ты что, с ума сошел? — возмутился Влад и отдернул руку.
Друзья последовали его примеру.
— Еще не хватало, что бы мы СПИДом заразились, — проворчал Сашка.
— Не заразитесь, — спокойно ответил мужчина. — Давайте руки и повторим теперь с каждым из вас дальше.
— Он сумасшедший, — Пашка снова встал со скамейки и, хотел было уйти, как крепкая рука незнакомца вновь вернула его на место.
— Не глупи, пацан, — теперь в глазах цвета стали плясали огоньки бешенства. — Все не так просто. Вы сказали «да», значит надо дело довести до конца. Иначе как-то не по-мужски получается.
— Мне эти игры надоели, — Митя встал со скамейки. — Мы уходим.
— Куда? — тихо спросил мужчина. — К твоей зазнобе Кате? Так ты же письмо порвал, едва только дописал.
На этих словах Митя замер и с размахом опустился на скамейку, словно огромный груз надавил на его плечи. В голове, словно огоньки, вспыхнули вопросы. Откуда он знает про Катю? Об этом Митя никому не говорил, кроме Макса. А то, что он писал письмо с признанием и в итоге побоялся отдать девушке и просто порвал его и выбросил, так об этом он вообще никому не говорил. Его кулаки сжались и он повернулся в сторону Макса:
— Это ты ему рассказал, да?
— Ты о чем? — не понял тот.
Незнакомец хрипло рассмеялся и жестом попросил детей успокоиться.
— Не надо, не ссорьтесь, еще не время, — при этих словах он опять хохотнул. — Я могу много что рассказать о вас такого, о чем вы бы предпочли молчать, правда, Паша?