Ворвались полицейские и повалили Федора, надев наручники.
Только теперь Егор позволил себе взглянуть на Риту. В ее глазах застыли слезы, но она вздохнула с облегчением.
Призрак Кристины исчез.
Он протянул руку, и Рита бросилась к нему, обняв за талию. Она зарылась лицом в его рубашку, ее пальцы впились в его спину.
— Все кончено, — успокаивал он, гладя ее влажные волосы. Он вдохнул ее аромат. Его прежние сомнения и страхи улетучились, вытесненные одной неизбежной истиной.
Он был влюблен в Риту.
— Эй, ребята! Все происходило там, в подвале. Улик достаточно. Даже ничего не убрал за собой, — сказал майор Бревский, когда вернулся в гостиную после обыска в доме.
— А как на счет Евгения Юркевича-Пожидаева? Он что-нибудь говорил о Кристине Потаповой?
— Да, он во всем признался. И мне даже показалось, что испытал облегчение при этом. Шутка ли, с таким грузом жить почти тринадцать лет.
— И каковы мотивы?
Бревский поморщился:
— Все, как обычно: если я не могу заполучить ее, то пусть никому не достанется. Но это не объясняет преступления Потапова. Никогда бы не подумал...
— Ему казалось, что лишая жизни каждую новую жертву, он лишает жизни Кристину, — вставила Рита, вспомнив слова Федора.
— Да, это основной мотив.
— Что бы он ни говорил дальше, доказательств достаточно, чтобы посадить его, — в словах Бревского проскользнуло мрачное удовлетворение.
— Мы можем уже ехать домой? — Егор кивнул в сторону Риты.
— Да. Просто будь на связи.
Егор подошел к Рите и протянул руку:
— Хочешь переодеться обратно в свою одежду?
— Нет, если ты не против.
— Если тебе комфортно, то оставайся в ней. Главное, чтобы тебе было тепло.
Дождь на улице прекратился. Они сели в машину.
— Егор, ты тоже слышал ее?
Он сидел, нахмурив брови, а потом сказал:
— Я видел ее.
— Кристину?
— Она стояла перед тобой. Конечно, всегда можно сослаться на то, что это мне показалось. Я был в состоянии стресса. В этой комнате я видел ее много раз. — Егор опустил глаза. — Я не знаю, как это объяснить, но она была там.
Рита коснулась его руки. Его пальцы дрожали.
— Она тебе что-то сказала?
— Все в порядке. Я думаю, она сказала то, что мне нужно было услышать. Теперь она может отдохнуть.
— И ты тоже.
Он поднял глаза, чтобы встретиться с ней взглядом, и даже в тусклом свете уличных фонарей нельзя было не заметить эмоции, сиявшей в его глазах: "Я люблю тебя. Ты ведь знаешь это, не так ли?”
Она сморгнула слезы, ее сердце сжалось. Он потянулся и притянул ее к себе. Он наклонился, чтобы поцеловать ее.
Она отстранилась. На его лице начала формироваться мерцающая серебристая вуаль. Ей стало страшно.
Затаив дыхание, Рита наблюдала, как из-под этой завесы проглядывает ее собственное улыбающееся лицо. Широко раскрытые глаза. Полные губы.
Слезы потекли по ее щекам. Она обхватила его лицо дрожащими руками и долго вглядывалась в него. Потом засмеялась.
— Она вернулась? Да?
Он заглушил ее смешок своим ртом. Она прижалась к нему, набираясь сил от его поцелуя. Радость наполняла все ее тело, пока она не почувствовала себя более живой и цельной.
Егор отстранился, прижавшись лбом к ее лбу: "Позволь мне уточнить — это твое лицо поверх моего, верно?”
Она усмехнулась, поглаживая его щетинистую челюсть. "Да.”
— Значит, мы должны быть вместе навсегда, верно? Вот как это работает, не так ли?
— Это не гарантия.
Он погладил ее по волосам: "А мне она не нужна".
Она встретилась с ним взглядом: “Я люблю тебя, Егор. Я не знала, насколько сильно до тех пор, пока не услышала твой голос в своем ухе, когда я больше всего нуждалась в тебе.”
— Я всегда хочу быть голосом в твоем ухе, — пробормотал он.
— Я всегда хочу быть женщиной в твоей постели, — ответила она. Он улыбнулся.
— Это определенно можно устроить.
Стук в окно заставил Риту подпрыгнуть. Она повернулась и увидела, что агент Бревский смотрит на них в окно:
— Вы двое будете целоваться всю ночь или уберете свой проклятый джип с дороги? — спросил он через стекло. — Сколько можно? Я спешу в участок. Меня ждет капитан и куча допросов и протоколов. А они тут целуются...
Рассмеявшись, Егор завел машину: "Теперь можно и поспать..."
Рита откинулась на спинку сиденья, когда он отъехал от тротуара, улыбаясь в темноту. Она не знала, навсегда ли вернулись завесы истинной любви, или это было всего один раз. Не то чтобы это имело значение. Теперь ей не нужна была вуаль истинной любви, чтобы понять, что Егор — ее родственная душа. Вместе и на всю жизнь...
А неподвижная серебристая вуаль... Видимо, кому-то было необходимо разыскать и наказать преступника. И сейчас все встало на свои места.
***Если вы столкнулись с чем-то непонятным и не можете это явление объяснить, то это вовсе не значит, что его нет...***
Не спешите все отрицать...
Конец истории.