Но, когда автобус остановился, Ева заметила, что в этот раз учеников в нем еще меньше, чем обычно. И среди них не было ни одной ведьмы. Нет, Ева вовсе не знала каждую ведьму в своем городе. Но те ученики, что сейчас находились в автобусе, были ей знакомы.
Поездка в школу прошла спокойно, как Ева и рассчитывала. По пути автобус заехал в квартал оборотней, но там с учениками тоже было негусто. Как будто город погрузился в спячку.
С заднего сиденья Ева наблюдала за Оззи. Циклоп занял место у окна и почти приклеился к нему, разглядывая дорогу. Он находился так близко, что стекло запотело от дыхания. Циклопу редко приходилось ездить на автобусе, так что каждый такой раз он воспринимал как экскурсию.
Выйдя из автобуса, Оззи как обычно поплелся в школу в одиночестве. А Ева как обычно проводила его взглядом, чуть задержавшись у кованных ворот. В старшей школе всегда нужно следить за тем, что делаешь. Любое неосторожное действие может записать тебя в изгои (и особенно родство с циклопом). Так что между "быть хорошей дочерью и сестрой" и "не выделяться из толпы школьников" Ева всегда выбирала второе.
Как только Оззи скрылся за школьной дверью и Ева шагнула во двор, она тут же почувствовала что-то неладное. Даже воздух здесь был гуще и тяжелее. Хотя в купол над школой и кварталом вампиров было встроено много вентиляционных клапанов, из-за которых воздух был таким же, как и в остальном городе.
Те немногие школьники, что были во дворе, разбились на небольшие группы и что-то напряженно обсуждали, показывая друг другу экраны мобильников. Никто не шумел и не смеялся - а это уже было огромным тревожным колоколом (даже не звоночком).
- Говорят, у полиции уже есть подозреваемые, - услышала Ева, проходя мимо одной групы школьников.
- А я слышал, что никто не знает, как это случилась. Говорят, это сделала какая-то темная сила, - донесся еще один голос. - У них был какой-то праздник, и что-то вышло из-под контроля.
- Так им и нужно, - сказал третий школьник. Ева не обернулась, чтобы посмотреть, кому принадлежат эти слова. Потому что в этот момент ее желудок в очередной раз завязался в тугой узел и все встало на свои места. Ее родители, полупустой город и школа, упоминание праздника. совершенно точно что-то вчера произошло в квартале ведьм.
Ева так сосредоточилась на тяжелых мыслях, что едва заметила Эмму, которая ждала внутри школы.
- Ты уже видела, что произошло? – встревоженно спросила Эмма, схватив подругу за руку. Ее глаза были похожи на два голубых озера, до краев наполненных тревогой.
Ева осмотрелась по сторонам, внутри школы учеников было еще меньше, чем во дворе. Коридор, выкрашенный яркой оранжевой краской, чтобы наполнять всех оптимизмом и теплом, без школьников выглядел пугающе.
- Н-нет, не видела, - ответила Ева.
Эмма положила в руку Евы свой телефон. Сегодня она поменяла свой ярко-розовый мохнатый чехол на прозрачный. Слишком обычно для Эммы, но, видимо, так она выражала свои чувства:
- Вчера ночью разгромили часть квартала ведьм, - пушистые ресницы Эммы затрепетали, - Вот.
На экране была статья на местном новостном портале. Ева пробежалась глазами по названию: "Горы разбитого стекла. История повторяется, но кому все это нужно?". Ей не хотелось читать дальше, достаточно было взглянуть на фотографии покалеченного квартала. Все это слишком напоминало события столетней давности, которые Ева видела в учебнике по истории. Тогда все привело к ужасным событиям.
- Кто-нибудь пострадал? - сдавленно спросила Ева.
- Пишут, что нет, - ответила Эмма. Но легче от этого не стало. Ночью кто-то принес столько боли этим людям.
Ева вернула телефон подруге.
- Ужас, правда? – спросила Эмма, еще раз посмотрев на фотографии. - Хорошо, что наш квартал не пострадал. Он же совсем рядом!
- Эм, не говори глупостей, - отчеканила Ева. - Нельзя радоваться таким вещам, когда у других горе.
Случившееся выглядело ужасным и неправильным. Ева много раз читала где-то о подобой несправедливости, но никогда в жизни девушка не была к ней так близка.
Эмма стыдливо понурила взгляд.
- Я... я не это хотела сказать, - попыталась оправдаться подруга. - Это все ужасно, но просто могло быть еще хуже.